НИКОЛАЙ КОРОЛЕВ: ПОЭТ - ФРОНТОВИК Королев Николай Владимирович родился в 1925 году в д.Овинищи Гороховецкого района. До войны учился, после работал в колхозе. Ушел на фронт в 1943 году, воевал на 2-м Украинском фронте. В боях за Советскую страну был трижды тяжело ранен. Награжден 2-мя медалями "За отвагу" и др. наградами. В 1944 году при прорыве вражеской обороны в районе города Яссы (Румыния) вступил в партию. После войны работал на судостроительном заводе. Умер в 1997 году. Писал стихи и прозу. Начал писать после войны; в период с 1992 по 1994 годы вышли его книги «Цена улыбки», «Рассветы в устье Клязьмы», «Дачники». Печатался в газетах, в коллективных сборниках. Стихотворение о Гороховце "Мой город на фронт посылал сыновей" стало песней. Стихи и рассказы Королева проникнуты любовью к Родине, родному краю, простым людям. УХОДИЛ СОЛДАТ (Отрывок из поэмы) Уходил солдат на фронт, Уходил из дому. Вдруг вернулся от ворот Он к жилью родному. Осмотрел он сад и двор: Куры - на насесте... Все хозяйство до сих пор, Думалось, на месте. Но сейчас, когда пора Уходить солдату, Он увидел как-то враз По-иному хату: Там поленница у пня Не покрыта тесом, Банька сбоку у плетня: Роет землю носом... «Не доделал, не успел, - Думал виновато. - Все на ней одной теперь: Поле, дети, хата». ...На жену взглянул солдат В жалостной печали. - Ну, - сказал, - прощайся, мать, Да не плачь ночами. Постояла Анна с ним, Отошла в сторонку: - Ну иди, иди, Ефим, Ждет уже трехтонка. Я управлюсь как-нибудь, Здесь народ хороший. Отправляйся в ратный путь, А уж мы с Алешей Будем письма тебе слать И работать в поле, Нам к труду не привыкать В бабьей нашей доле. И ушел Ефим на фронт В банный день - в субботу. Проводив его, народ Вышел на работу. Заперев замочком дом, В доме дочь оставя, Шла и Анна босиком Да по разнотравью. Шла на место, где Ефим День назад работал, Где косил, курил и дым Испарялся с потом... Ветер дул в лугах горяч, Травы гнулись долу. И бежал Алешка вскачь У ее подола. Рвал в букеты по пути - Клевер и ромашки. Прикреплял их на груди К пуговкам рубашки... ДО Т Ослепла щелочка-окошко, Оглох травой заросший дот, И поселилась в доте кошка, А через год вселился кот. И стало все, как в старой сказке: Есть в чистом поле погребок, А в погребке в солдатской каске Стоит для кошек черепок. И носит бабка поселенцам Парное в кринке молоко И проклинает в доте немца, Что вырыл «погреб» далеко. НА ВОЙНЕ И ДОМА Я на войне не падал духом, Девиз мой был: «Держись, малыш». Во рту от жажды было сухо. В груди не сердце, а голыш. Я презирал врага, как зверя, Колол штыком и в грудь, и в пасть... И знал, что немец должен первым К ногам моим в бою упасть. И падал враг. А я сражался И вел отлично ближний бой. Но бой победой не кончался: За ним - бои: второй…шестой... Не потому ли я и выжил, Что был в бою жесток к врагу. Домой пришел, остыл и вижу: Убить и зайца не могу. МОЙ ГОРОД НА ФРОНТ ПОСЫЛАЛ СЫНОВЕЙ «О, сколько лет мне будет сниться Война, прошедшая давно…» Сл. Н. Королева. Муз. И. Федотова. Посвящается городу Гороховцу Мой город в войну не подвергся пожарам, И не был мой город в войну под ударом. В садах не погиб ни один соловей... Мой город на фронт, мой город на фронт посылал сыновей. Мой город в войну находился в засаде И помнил, что с голода мрут в Ленинграде. И помня, что ждут для прорыва частей, Мой город на фронт, мой город на фронт посылал сыновей. Мой город работал в потемках без света, Когда от разрывов дрожала планета. А матери ждали вестей от детей... Мой город на фронт, мой город на фронт посылал сыновей. Мой город дороги закрыл сыновьями К Москве, к городам, что стояли за рвами... Мой город не видел кровавых страстей – Мой город на фронт, мой город на фронт посылал сыновей. В мой город не едут к могилам туристы: За городом балки, поляны - все чисты. Здесь только морщины у глаз матерей: Мой город чтит память, мой город чтит память своих сыновей. ПАРЕНЬ С ОКИ Посвящается моему другу Ивану Шуматову, погибшему 9 мая 1945 года в Берлине. Я знаю, где, с какого боку Зарыли друга в шар земной. Он говорил по-окски, окал. Любил Оку и край родной. С Окой он был на «ты» с пеленок, Ходила мать их полоскать... И вот ушел ее ребенок На фронт - всю Родину спасать. Ока его ухой кормила, Качала в лодочке весной, Ничем потом не укорила, Что не вернулся он домой. Он был убит в бою в Берлине, Когда Рейхстаг уже был взят... Зарыли парня из Овинищ В чужой земле и без наград. ШИНЕЛ Ь Шинель - постель. Шинель - палатка, Насквозь пропахшая дымком. Шинель моя - моя солдатка - Шла всю войну со мной пешком. Шинель меня в окопах грела, И в ней я чувствовал тепло: Ложился спать - земля чернела; Когда вставал - вокруг мело. Шинель моя, как я, равнялась На грудь четвертого в строю. И мне, солдату, в ней мечталось: «Непобедимый я стою!» ПТИЦА Окоп - мой дом. Окоп - границу - Не дам врагу перешагнуть... В окоп упала с неба птица, Смертельно раненная в грудь. Я схоронил, как друга, птицу: Она таранила свинец, Она погибла на границе, Как верный Родине боец. В 1943-ем году в районе Пятихаток (так называется местечко на Украине) мы в ночное время вплотную придвинулись к немецкой пехоте: метров на сто-сто пятьдесят. Вырыли окопы, простояли день. Днем немцы заметили наши позиции, а на следующую ночь подползли несколько фашистов на курган, который оказался на нейтральной полосе, и забросали наши ближние окопы гранатами. На третью ночь мне и Ивану Шумилову командир взвода лейтенант Селезнев приказал ползти на курган и вырыть с нашей стороны окоп и из него наблюдать за фашистами. Вырыли мы окоп. Заняли позицию. Ночь просидели спокойно. Настало утро. Заря заиграла. Вокруг нас озимь густая, густая. Я сижу в одном конце окопа и чищу затвор винтовки. Мой напарник – в другом конце окопа наблюдает за немцами. Вдруг заметил он: в одном немецком окопе шевелится каска, и говорит мне: - Колька, я ему сейчас по башке тенькну. - Вали-и! – говорю я, а сам продолжаю чистить. Шумилов стал ловить на мушку блестящую на солнце каску. Не успел Иван нажать на спусковой крючок, как почувствовал боль в руке. Он оставил винтовку на бруствере окопа и, подойдя ко мне с кулаком, заорал: - Ты какого черта комьями бросаешься! Не поняв в чем дело, я внимательно посмотрел на него. Но когда увидел, что течет кровь из рукава, бросил шутливо: - Моли бога, что в голову не попал. Иван поднял руку и увидел кровь в рукаве, сказал: - А я думал ударил крушнем ты... Значит, меня ранило. - А ты еще только понял? – ответил я. Перевязал я ему руку. Иван схватил мою винтовку и замер в засаде, выслеживая фашиста. К вечеру он с ним рассчитался. А ночью, поцеловав меня, уполз попластунски в санбат. РАЗМЫШЛЕНИЕ Никто деревья не осудит, Что рано сбросили листву... В мороз деревьям тоже трудно. И птицы мерзнут на лету. Деревья милые, оденьтесь, Накройте косточки-сучки, На плечи бросьте шарфик летний, И пусть журчат вокруг ручьи. Мне холодно. Так, верно, надо, Чтоб кто-то был согрет другой Моим теплом. В лесу засада... Глухая ночь... скорей бы в бой. И кто бы знал, чего нам стоит Одна лишь ночь – в мороз – зимой?! Убитый – мертв, и он не стонет. И мне нельзя: ведь я – живой! Озяб? Погрейся автоматом: Прижми плотней приклад к плечу, А может, выследишь солдата, И жутко станет палачу. Потом горячий ствол с прикладом Прикрой шинелью на груди. И выход есть: тепло – награда. Надежда выжить. Впереди Луна-бездельница гуляет, Наверно, видит: немцев, нас, Края родные, снег сверкает... И сбоку жмет противогаз. В снегу мечтаю о постели, Лежу, борюсь с коварным сном. А смерть грозит из каждой щели И каждым целится стволом. Усни – кощейка заморозит. Привстань – получишь пулю в лоб. Я вижу лес, в лесу – березу, За нею – вражеский окоп. Мне холодно. Так, верно, надо, Чтоб кто-то был согрет другой Моим теплом. В лесу засада... Наступит день, и грянет бой. Раненый солдат Рассказ из сборника «Рассветы в устье Клязьмы»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4