Станиславу Дроздову - 80! Ну разве можно предположить, глядя на этого некрупного мужчину с иногда колючим, иногда с хитринкой взглядом зеленых глаз из-под седых бровей, на этот сгусток энергии, умело спрятанной под седыми усами и бородой, что за его плечами жизнь в восемь десятков лет. Не вдаваясь в перипетии его трудовой деятельности, хочется отметить поэтический талант, который проснулся на просторах Чукотки, куда занесла судьба немолодого сотрудника МВД. Под вой ветров, треск морозов долгими ночами рождались первые его стихи. Печатался в газетах Чукотки, а выйдя в отставку, приехал в родной Гороховец. Газета «Новая жизнь», поэтические фестивали, сборник стихов «Не с чужой колокольни» - этапы его творческого пути. На востоке с большим почтением относятся к возрасту и сединам; Станислава Семеновича называли бы там «акын Дроздов», «Семеныч ата», «бабай Семеныч». В клубе «Контакт» мы чтим его как патриарха гороховецкой поэзии, хотя по молодости души этого не скажешь. Твори и дальше, сочиняй, Рви рифмы, как плоды с куста, В грехи унынья не впадай, Дрозди и дальше – лет до ста!!! В.Гончар, литератор Станислава Семеновича Дроздова в Гороховце знают многие. Сотрудник МВД СССР, литератор, общественник. Гражданская позиция к современным событиям в России находит отклик в каждом его стихотворении. Он ценит в людях искренность, правдивость, верность и дружбу. Активная жизненная позиция проявляется не только в творчестве: он участник многих общественных мероприятий, охотно передает свой опыт и поэтическое мастерство молодым, начинающим авторам, искренне стремится помочь собратьям по перу. По его инициативе в 2007 году был организован литературный клуб «Контакт», объединивший творческие силы города. На протяжении многих лет сотрудничал с областной газетой «Голос писателя» (гл. ред.С.Баранова). Стаж писательской деятельности – 50 лет. 19 ноября 2014 года Станислав Семенович Дроздов отмечает свой 80-летний юбилей. Друзья, коллеги, сотрудники библиотек от всей души поздравляют его с этой замечательной датой. Оптимизма, бодрости духа, а главное здоровья! Соб. инф. Старость — не радость Старость — не радость, и чаша сия В свой час никого не минует. Старость придѐт, а где буду я?! Еѐ это пусть не волнует! Я не намерен еѐ поджидать, Стоя в дверях нараспашку. Кого-то другого ей надо искать — Со мной допустила промашку. Если найдѐт, и стоит у дверей, И кнопку звонка нажимает — Я в этот час принимаю друзей, Я занят! Пусть дальше шагает. Старый дом под дождем Небо ночное промокло до нитки. Топчется дождь у закрытой калитки, Ветер беснуется, в спину толкает, Струи дождя под карниз загоняет… Плачут оконные рамы и стекла, Краска на стенах веранды поблекла. Цвет изменили избяные бревна, Словно покрашены были неровно. И враз приуныл и нахохлился дом Старым, промокшим насквозь воробьем… Утром картина сия изменилась – Солнце сквозь тучи вдруг зазолотилось, Первым лучом шаловливо играя И о восходе своем возвещая! Вдруг засветился весь старенький дом, Словно и не был исхлестан дождем! И от тепла задымился испаринкой, Будто красуясь – я же не старенький! – Переживу еще многие грозы, Переживу и большие морозы! … Избы всегда терпеливы к погоде – Так в старину говорили в народе. Быть может Как часто мы уничтожаем Своей Истории начало! И очень поздно понимаем: А что оно обозначало? С лица Земли стираем пятна Седой, глубокой старины – Она уходит безвозвратно, А мы – виновны без вины… Народ, не знающий о прошлом – И не народ, а существа, Живущие червѐм подсохшим, Без имени и без родства. Творя добро постройкой новой, Не торопись сносить «старьѐ»! В нѐм, может быть, и та основа, В которой прошлое твоѐ… СЛОВО РЕДАКТОРА Идея создания литературнокраеведческой газеты на базе межпоселенческой библиотеки витала в наших умах давно. Литературному клубу «Контакт», созданному в 2005 году по инициативе гороховецких литераторов и библиотекарей, необходима была площадка для общения со своим читателем, обмена мыслями, чувствами, поиска новых друзей – любителей литературы, поэзии. Мы, конечно, отдаем себе отчет в дилетантском подходе к изданию газеты. Однако надеемся, что недостаток профессионализма компенсируется жгучим желанием всех, кто приложил руку к выходу в свет данной газеты, творить, создавать что-то новое, интересное, знакомить наших читателей с литературной жизнью не только нашего города, но и всего Владимирского края. Откровение Люблю тебя, огромная страна. Люблю тебя, Великая Россия! На всей земле ты у меня одна, И лишь в тебе я обретаю силы. В любви тебе сердечно признаюсь Как женщине единственной на свете. Как на икону на тебя молюсь – Боготворю, как мать родную дети! Ты проведѐшь тернистою тропой, От рожденья и до самой смерти... Все испытанья я пройду с тобой - На трудный путь не жалуясь, поверь ты... Как верный сын желаю одного: Пусть над тобою снова солнце светит, Чтоб ты могла взаимностью ответить На откровенье сердца моего... Зов Родины Я много лет не жил в Гороховце. Зов родины - преследовал он всюду… И город мой увидел в беглеце Не нытика, не труса, не иуду! Меня он принял как родного сына Из дальних многолетних странствий, Простил мои грехи наполовину, А остальные растворил в пространстве… Наверно, город тосковал по мне – Я чувствовал его земную тягу! Он постоянно виделся во сне, А я солдатской связан был присягой… И вот опять, уже на склоне лет, Я равноправный сын Гороховца! Участник всех и радостей, и бед, И за него стоять мне до конца… Землякам-гороховчанам Не пойму я аллеи каштанов, Не люблю южный берег всерьез, Но природу познал очень рано – Я у Клязьмы с березками рос! Городок есть на Клязьме районный , Он хранитель седой старины И, наверное, самый зеленый Изо всех, не узнавших войны. Я уже пожилой и серьезный, Приезжаю в родительский дом – Не узнать тополей и березок, Тех, что в детстве росли под окном. И по улицам новых названий, В тишине полуночной бреду, А места наших первых свиданий, Я уже никогда не найду… Растет городок мой старинный, А новшеств и счесть не могу! Гордится он славой былинной, Туристов – на каждом шагу! И я себя чувствую гостем - С туристами вместе брожу… Забыть город детства – не просто, И памятью той дорожу! Куда ни вели бы дороги, Свой город – нельзя обойти! Ст а н и с л а в Д р о з д о в Клязьма Я долго скитался по свету, А Клязьма скучала по мне… Встречал на Чукотке рассветы, А сам видел Клязьму во сне! Теперь на свидание с Клязьмой Хожу даже пасмурным утром… Река стала мелкой и грязной, А я очень старым и мудрым. За Россию я болею А Россию я жалею... И чего ее жалеть? За Россию я болею, А зачем же вдруг болеть? Иль Россия нищей стала, Иль кому-нибудь должна? Или сходит с пьедестала, Или русским не нужна? Русь не жалости достойна, Хоть и сложно бытиѐ – Русь выигрывала войны, Нам гордиться за неѐ! Нам нести еѐ знамѐна И могущество крепить... Славой Русь не обделена — Грех Отчизну не любить! Ну а те, что нами правят- И приходят, и уйдут... Жаль, поганый след оставят, Людям в душу наплюют... Но века его сотрут! За Россию я болею – Без неѐ мне не прожить! Помогаю, как умею – Только в ней внучатам жить! Детство военной поры Гороховчанам, «детям войны», посвящается... Каким было детство военной поры? Кто, как его помнит из той детворы? А, может быть, не было детства совсем? И это одна из сегодняшних тем… Откуда явились вдруг «дети войны» На горизонте великой страны? Ведь им много больше, чем 70 лет… Они до войны народились на свет! Значит, формальное детство-то было? Только войною его опалило… Изнемогая, трудились до пота, Делая взрослых любую работу! И детские руки все годы войны Крепили трудом оборону страны. …Уходят из жизни все дети войны, Не знавшие детства … Стране не нужны… Им от страны ничего уж не надо… Внукам своим – трудовые награды, А земляки – всегда помнить должны, Что и в тылу были «дети войны». Главная награда Любовь пришла – других не замечаешь – Красивых, обаятельных, чужих… Скорей бы день закончился! Мечтаешь Своих увидеть, милых и родных, Любви взаимной – занимать не надо, Она струится из любимых глаз, Она твоя, и главная награда, Которую ты заслужил не раз… Семей счастливых на Руси немало – Любовь у них главенствует всегда, Она всему прекрасному начало, Когда душа влюбленных молода.
П А М Я Т И Н А Т А Л И И С Е М Я К О В О Й День в школе, тогда на уроке истории, был окрашен в цвет сказочного говора. Учитель был готов отвести всех нас туда, в далекое прошлое, где, конечно, было все подругому, и язык преподавателя был подражателен тому времени, неспешен, повествователен, долготерпелив – так я познакомился с Натальей Николаевной, зная, что она пишет стихи. Ее книжечка, голубая, в морозном инее, уже была достоянием читателей. Лицо в пол-оборота на задней обложке, молодое и магически влекущее, впрочем, такой она была и в жизни. Скоро она ушла в редакцию или музей… Сейчас уже не помню да и, наверно, неважно. Встречи происходили уже позже, когда я, учащийся, наезжал иногда в город, и что-то диалогом определялось уже: отношение, впечатление, привязанность. Носил стихи, картины, которые как ученик художественного училища я предложил ей – она собирала живопись. Позже, в литературных собраниях, да и просто в помещении редакции, уже соразмерно возрасту, мы обсуждали кое-какие поэтические привязанности и пристрастия. Много воды утекло… Я аккуратно, даже чрезмерно, подносил ей свои опусы, необработанные, конечно, не хватало у меня и представления о стихах, законченных в профессиональном смысле. Помню ее доброту, благожелательность, отзывчивость, чему подтверждение - многочисленные публикации моих стихов в районной газете; Наталья Николаевна вела литературную страничку. Последнее время ее не хватало на всех, какая-то законченность, как печать, осторожно накладывалась на ее вещи. Я не поклонник прозы. Пушкин, Набоков, Пастернак, Мандельштам, даже немного Достоевский, Чехов, Платонов технически были мне ближе. Ее проза сродни зарисовкам краеведа: с театрализацией эпизодов, но это ее признанное достоинство и место в кругах знатоков. Стихи проще, торжественнее, величественнее, чувствуется хорошая практика, опыт прочтения и собственная судьба – основное. «Ее уход был как побег», - скажу словами Пастернака. Помню кладбище, родовые могилы, клен, старые железные ограды… Человек-странник, по слову Есенина, «пройдет, зайдет и вновь оставит дом». Вот так и получилось – скоротечно, немного, но по правилам времени, сверхзвукового, небесного, в котором колокольный звон и погребальные свечи – лишь антураж, а действие – живой голос поэзии, неиссякаемо и неизменно превосходной, как вода, что течет и течет без остановок и лукавых стремлений. Александр Митрофанов Мои воспоминания Александр Митрофанов Памяти Н.Семяковой Пользуясь правом и зовом сердечным, Горестью вечной, что придана нам, Не сомневаясь, что все быстротечно, А полагая, что все бесконечно, Я отдаю это первенство вам. Горькие годы, которые знали Вы, и веселую долю для них Переживали, внимая печали, И на своем языке отвечали, В белые ризы одели свой стих. В солнца сиянии знали усладу, В трепете листьев и в шуме дождя, И от небес ожидая награду, Этому миру вы были так рады И понимали природу людей. Чем-то далеким становится эта Вера в прекрасное, вера в любовь. Непознаваемым светом согрета И неизбежностью, благостью лета, Что без конца будет праздновать вновь. Н.Семякова Наталию Семякову из г.Гороховца я знаю давно и пристально слежу за ее творчеством. У Семяковой есть очень свежие, теплые, искренние стихи о материнской любви, которые будят в душе чувство доброты, волнуют. Это был о о т м е ч е н о и н а н е д а в н ем с о в е щ а н и и м о л о д ы х п о э т о в , проходившем в г.Владимире. Эти стихи были напеч а т аны в районной и областной молодежной газетах. И в о т Н а т а л ь я С е м я к о в а подготовила рукопись сборника своих л и р и ч е с к и х с т и х о т в о р е н и й «Зимние письма». При перв ом же з н а к о м с т в е с р у к о п и с ь ю замечаешь, что стихи далеко не о д и н а к о в о г о к а ч е с т в а . П овидимому, автор из-за неопытности собрала все, что написано в р а з н ы е годы. Н а месте редактора я с удовольствием включил бы в будущую книжку полное света, материнской радости и гордости стихотворение «Слаще сливы, слаще яблок…», здесь Наталии Семяковой удалось по-своему ярко и убедительно передать чувство молодой матери к первенцу. И когда автор говорит: Ничего-то мне не надо, Никакого больше чуда, Ты сказал, что любишь маму, Повтори еще разок , - Ве р ишь п о и с т и н е в е л и к о й и безоговорочной материнской любви, для которой весь мир вместился в драгоценном создании – ее ребенке. Т ем е с ч а с т ли в о г о м а т ер и н с т в а посвящено и стихотворение «Твои ручки еще не держали цветов». Ты не знаешь о том, как упрямо растешь, Это мы сантиметры и граммы считаем, А настанет пора, на рассвете пойдешь В е к о в е ч н ы м и т р о п а м и о т ч е г о края. Это стихотворение т ак же дост ойно в к л ю ч е н и я в будущую книжку. Свежо и поэтично н а п и с а н о с т и х о т в о р е н и е «М а м а» с е г о е м к о й , с в о е о б р а з н о й концовкой: «И тайна за семью замками спрятана, а ты открыла дверь и догадалась». К этим стихотворениям я смело прис оединил бы «Ну раз ве чт о земля…», «И осенит его прозренье вдруг», «Смотрела женщина в окно», «Знаешь, как без тебя буду жить?», «На праздник поздравления идут», «Живу в раю, встаю в седьмом часу», «В запущенном малиннике», «Будет помниться месяц июнь…», «Нагретый воздух у земли», «Как хорошо стирать белье весной…», «Курносый мальчик видит сны», «Теплым тепло, весна трубит победу…», «На переплетах пыли п е л е н а» , «Ж а л е л и с т р о и т е л я старика»… Эти 19 стихотворений, определяющих лицо автора, я считаю наиболее удачными и достойными внимания широкого читателя. Их я на месте редактора и предложил бы издать отдельной книжечкой в хорошо зарекомендовавшей себя кассете «Молодые голоса». Думаю, что голос Наталии Семяковой был бы замечен читателями. Издание в кассете лучших ее стихотворений поможет молодому поэту лучше ориентироваться и плодотворнее работать в поэзии. Борис Симонов Член Союза писателей СССР 5 января 1982 г. Наталия Семякова «Зимние письма» = рецензия на рукопись лирических стихотворений = Уважаемые читатели, сегодня в рубрике «Памяти поэта» мы предлагаем вашему вниманию рецензию Бориса Симонова на рукопись лирических стихотворений Н.Семяковой «Зимние письма». Несколько слов об авторе рецензии. Борис Тимофеевич Симонов (1927-2006), г.Вязники. Член Союза писателей СССР с 1977 года (с 1991 года – член Союза писателей России). Лауреат премии им. А.И. Фатьянова. Один из инициаторов проведения и активный участник Всероссийских Фатьяновских праздников поэзии и песни (с 1974 г.). Работал корреспондентом районной газеты «Сталинское знамя». Печатался в районной и областной прессе. В разное время у поэта были изданы поэтические книги. Перу Б. Симонова принадлежит документальное повествование о 150-летней истории Вязниковского объединения льняных технических тканей «Льняная радуга» (1986 г.). Писал в традиционном стиле русского стихосложения. На творчество его несомненное влияние оказала поэзия И. Никитина, А. Кольцова, а также поэта-земляка А. Фатьянова. PS. Материалы (рецензии, переписка, фотографии) переданы Межпоселенческой библиотеке из личного архива Марины Локаловой, редактора произведений Наталии Семяковой и личного друга, работавшей в 70-80-е годы в Верхне-Волжском книжном издательстве. Соб. инф. Наталия Семякова = из поэтического сборника «Зимние письма» = Заметки редактора М.Локаловой на полях * * * В запущенном малиннике ни тропок, ни дорог, Здесь даже птицы редко пролетают. А я с утра повесила на шею туесок, Среди росистых зарослей плутаю. У старого малинника неурожайный год, А может быть, он просто неухожен, От старости забыл, зачем растет, Зачем цветет и что он людям должен? Но редкие малинины темнеют на кустах, Красивей и крупнее не видала. Наверное, взлелеяны в последних тайниках И на веку последние, пожалуй. Застыли, не шелохнутся дремучие кусты И старую листву на солнце греют. А ягоды последние, они от доброты. Все правильно, чем старше, тем добрее. * * * Златокрылая осень моя, Не твои ли ветра за лесами? Позабытые лодки стоят, В теплый берег зарывшись носами, А на лодках сидит детвора, И течение блесенки сносит. Не твоя ли роса по утрам, Златокрылая ранняя осень? Ты летишь, задевая крылом И вершины соснового бора, И последний по улице дом, Где сиреневый куст у забора. Не сулишь перемены в судьбе, Не пошлешь ни любви, ни покоя. Что же сердце так радо тебе, И следит, и следит за тобою?.. СОЛОВЕЙ Бесконечных созвездий далекие лица, Полуночного ветра холодная дрожь. Незнакомое что-то на душу ложится. Ни печалью, ни радостью не назовешь. Только сосны шумят высоко в поднебесье, А под ними два сердца, твое и мое. И трепещут они, и волнуются вместе, И один соловей в целом мире поет. Скоро ринутся звезды на спящие крыши, И планеты сорвутся со старых путей, Потому, что сегодня вселенная слышит – Одинокий поет на земле соловей. Одинокий поет в глубине мирозданья, И от этого пения сердце болит, От печали, и радости, и ожиданья, Ожиданья почти наступившей любви. Борис СимоСемякова Наталья Николаевна (19.11.1951-11.08.2013) родилась в Гороховце Владимирской области. Закончила исторический факультет Кировского пединститута. Преподавала в шк ол е , работала в музее , корреспондентом районной газеты «Новая жизнь». Автор двух поэтических сборников, опубликованных в ВерхнеВолжском книжном издательстве «Птица долго летит» (1990г.), «Зимние письма» (1998г.). Стихи ее публиковались в журналах «Москва», «Волга», «Сельская м о л о д е ж ь » , н а с т р а н и ц а х «Литературной России», в альманахе «Поэзия», в других коллективных сборниках. Член Союза писателей России с 1991 года. Соб. инф.
23 февраля 1923 года гражданке Анне Мартыновне Позняковой, проживающей в селе Красном Гороховецкого уезда, Уездным финансовым отделом был выдан патент третьего разряда на личное промысловое з анятие под № 892 . В г рафе «Наименование промысла или проф е с с и я » б ы л о у к а з а н о «преподавательница пения», а в г р аф а х «О с н о в н о й о к л а д» и «Добавочный местный сбор» по 19 рублей, итого 38 рублей. Вероятно, этот документ был последним, полученным в Гороховце, для заканчив а в ш е й с в о ю м у з ы к а л ь н овокальную деятельность Анны Мартыновны Позняковой, т.к. вскоре она со своей семьей покинула гороховецкие пределы, которым она отдала почти 18 лет активной творческой жизни. Эти годы остались в памяти интел-лигентской прослойки граждан Гороховца как годы, прошедшие на фоне деятельности этого талантливого человека, оставившего заметный след в истории Гороховца и цел ую п л е я д у с в ои х у ч е н и к овгороховчан. А н н а Ма р т ы н о в н а П о з н я к о в а (урожденная Лихова) родилась в Кременчуге в 1872 году. Одаренная девушка из небогатой дворянской семьи в 1893 году поступила в Московскую консерваторию по классу вокала и стала заниматься у замечательной певицы Варв ары Ми хай лов ны Зар удной (П.И.Чайковский считал Зарудную лучшей исполнительницей арии Марии в опере «Мазепа») и ее мужа Михаила Михайловича Ипполитова-Иванова. Позднее Ипполитов-Иванов в своей книге «50 лет русской музыки в моих воспоминаниях», изданной в 1934 году, напишет о занятиях со студентами «оперного класса» консерватории: «Из певцов – учащихся этого периода – следует о т м е т и т ь А.В.Нежданову, Лихову, Петрову-Званцеву, В.Р. Петрова…» Позднее в процессе артистической деятельности Анна Мартынова постоянно чувствовала поддержку Ипполитова-Иванова и пользовалась советами его и В.М.Зарудной. После окончания консерватории по рекомендации Ипполитова-Иванова Познякова была принята в Тифлисский казенный театр. К 1899 году (год окончания консерватории Позняковой) театр имел солидную труппу из русских и итальянских певцов. Его репертуар состоял более чем из 30 опер. Партнерами Позняковой стали известные певцы Папаян, Максаков, Петров, Борисенко и др. Неопытная актриса сразу получила несколько партий лирико-драматического сопрано – Нат аши в «Рус алке» , Тат ьяны в «Е в г е н и и Он е г и н е» , Н а т аши в «Опричнике», Ярославны в «Князе Игоре». Местная пресса благосклонно откликнулась на выступление новой, неизвестной тифлисской публике певицы, а в конце сезона дирижер театра Барбани поручил Позняковой петь партию Марины Мнишек в опере «Борис Годунов» с приехавшим в Тифлис на гастроли Ф.И.Шаляпиным. Это было серьезное испытание для начинающей певицы, и она его с честью выдержала. Позже, когда ее антрепризы в провинции совпадали с гастролями Шаляпина, она всегда была его партнершей. Оба они участвовали и в бенефисах друг друга. С осени 1900 года Анна Мартыновна была приглашена в труппу Московской частной оперы, которой владел известный миллионер Савва Иванович Мамонтов. Дирижировал в театре Мамонтова Ипполитов-Иванов. Она стала петь с такими известными певцами, как Шкафер и Забела-Врубель, сразу же дебютировав в партии Тамары в опере «Демон» . Требовательные московские критики отметили смущение певицы «столь естественное при первом выходе на большую сцену… в Москве». После того как она спела партию Марии в «Мазепе», рецензент «Русского листк а » н а п и с а л : «Равнодушие к постановке «Мазепы» в Большом театре заставило дирекцию Императорских театров исключить оперу из репертуара, в Частной опере она собирает массу публики… В роли Марии выступала впервые г-жа Познякова. Артистка имела большой и заслуженный успех». 31 октября 1900 года «Московские ведомости» написали: «Новой царице Мелетрисе («Сказка о царе Салтане») гже Позняковой чрезвычайно удалась сцена на острове Буяне… Голос молодой артистки здесь лился свободно, слышался полный звук… Эта молодая сила Частной оперы с честью вышла из нелегкого испытания и имела большой успех у публики». В какой-то степени, благодаря таланту Анны Мартыновны, Частная опера Мамонтова встала на один уровень с Императорскими театрами. Что касается исполнения партии Мелетрисы, то позднее А.М.Познякова вспоминала, что для этой партии привозили в сопровождении охраны из оружейной палаты подлинный кокошник, усыпанный жемчугом и бриллиантами. Видимо, С.И.Мамонтов имел огромное пристрастие к подлинным к о с т юм ам , х о т я х у д ожн и кдекоратор Врубель, создавая костюмы, совершенно не стремился к этнографической точности. Летом 1901 года Анна Мартыновна участвует на гастролях с Шаляпиным в опере «Борис Годунов», исполняя партию Марины Мнишек. Позднее, 14 декабря, в связи с чествованием композитора Римского-Корсакова в Частной опере была поставлена опера «Снегурочка». С.Н.Зимин, впоследствии имевший свою труппу, после просмотра этой оперы записал: «Вновь восторгался Позняковой, голос звучит чудно, играла хорошо – пророчу ей б у д у щ н о с т ь » . ( Ф о н д С.Н.Зимина в Театральном музее им. Бахрушина). В начале 1903 года в связи с тем, что С.И. Мамонтова ранее объявили несостоятельным должником, Частная опера испытывает финансовые затруднения, и Анна Мартыновна переходит в Пермскую оперную труппу, а затем участвует в антрепризах в Казани, Нижнем Новгороде, Тамбове, Екатеринбурге, Тифлисе. Несмотря на приглашение С.Н.Зимина перейти в Москве в его труппу, она покидает столицу. С ней ее больше ничего не связывает, так как в 1902 году ее муж, титулярный советник Илья Акинфиевич Позняков был из Москвы переведен на службу в Нижний Новгород, а позднее в Гороховец управляющим 14 и 26 удельными имениями, расположенными в основном на территории Гороховецкого уезда, сменив на этом посту титулярного советника Александра Александровича Андреева. Сцену Анна Мартыновна окончательно покинула в 1910 году на взлете своего успеха. Последний сезон она пела в антрепризе Эйхенвальда в Тифлисе, в городе, в котором она начинала свою сценическую карьеру. С этого времени начался Гороховецкий период ее жизни. Позняковы в Гороховце стали проживать на Благовещенской улице в доме, принадлежавшем Вязниковскому фабриканту Демидову, где сначала проживал его сын. Этот дом (ул.Ленина, 40), в несколько перестроенном виде (сняты ставни и перекрыта железом крыша) сохранился до наших дней. Илья Акинфиевич выкупил его у Демидова в удел, и в этом доме впервые в Гороховце в 1910 году зазвучало фортепиано Анны Мартыновны и раздались молодые голоса гороховчан. Бывшая оперная певица сразу же организовала в городе своего рода музыкально-вокальную школу для городских детей. У нее учились К. Карл и к о в а , А . Л а р и н а , В . Б у р м и н а , Л.В.Соловьева и многие другие гороховчане. Два раза в год в бараке для допризывников, расположенном на выгоне (за рестораном «Отдых»), Анна Мартыновна давала платные концерты. Ей и еѐ ученикам аккомпанировала сестра жены земского врача М.И.Тукалло Виктория Ульяновна Моравская, а затем еѐ племянница Вера Константиновна Станкевич. Частная школа Анны Мартыновны просуществовала до 1918 года, но, как видно из патента, который получила бывшая певица в 1923 году, она продолжала обучать детей в Гороховце и после Октябрьских событий. В это время произошло одно курьезное событие, еще раз заявившее о недюжинных способностях и чисто профессиональном чутье певицы. Прог уливаясь по базарной площади вечером, Анна Мартыновна услыхала, как поет сидевший у открытого окна военкомата красноармеец караульной роты Мо к еев и с т ала заниматься с ним вокалом. Впоследствии этот красноармеец, крестьянин деревни Зимѐнки Гороховецкого уезда, стал оперным певцом, заслуженным артистом РСФСР. В течение 40 лет Павел Иванович Мокеев пел на сцене Б о л ь ш о г о т е а т р а и т е а т р а К.С.Станиславского более 50 партий, а затем преподавал в Государственном институте театрального искусства им. А.В.Луначарского. В 1927 году преподавательская деятельность Анны Мартыновны в Гороховце закончилась. Годом раньше ее мужу Илье Акинфиевичу была сделана о п е р а ц и я ж е л у д к а ( в р а ч П.И.Обтемперанский), да и жить в конце 20-х годов в городе, где все знали, что Позняков титулярный советник, было невозможно. К этому времени их дети, Валерий и Георгий, уже обзавелись семьями. У старшего, Валерия, жена была из рода гороховецких мещан Карликовых, а младший, Георгий, женился на Ирине Георгиевне Берс (родственнице жены Льва Николаевича Толстого). Умерла Анна Мартыновна в 1940 году, простудившись в очереди за молоком, немного раньше нее умер Илья А к и н ф и е - вич. Он был похоронен на Новодев и ч ь е м кладбище, а памятник ему, в виде деревянного старообрядческого к р е с т а (Голбца), сделал скульптор Шадр, дальний родственник Гороховецкого врача Сергея Сергеевича Гурьева. Памятник не сохранился. В годы Великой Отечественной войны он был сломан на дрова. Таково краткое описание жизни замечательной русской певицы, почти 20 лет своей творческой жизни отдавшей нашему городу. М.В. Астафьева-Познякова, Н.И.Андреев Анна Мартыновна Познякова = У истоков музыкально-вокального образования в Гороховецком районе = Имя Андреева Николая Ивановича весомо в кругах историков, краеведов, работников архивов, музеев – серьезных исследователей истории. Он автор 7 краеведческих изданий: «Гороховец», «Гороховецкая историческая хроника» (3 выпуска), «Гороховецкий край» (очерки прошлого), «Котельщики. Гороховецкие отходники» (2 издания), «Ущий бор». В I томе Владимирской энциклопедии (2002 г.) помещены 23 статьи Андреева Н.И. о людях, связанных с Гороховцом и Гороховецким районом. В книге «Путешествие в Гороховец» из серии «Губерния в старой открытке» (2003 г.) имеется раздел, посвященный почтовым открыткам нач. XX в. с изображением г.Гороховца. Весь материал предоставлен Николаем Ивановичем из личного архива. Его доклады и публикации из цикла «Гороховецкие помещики», рассказывающие об истории местных дворянских усадеб и их обитателей, любопытны, позволяют слушателям и читателям перенестись в Гороховец эпохи царской России, познакомиться с бытом, почувствовать нравы привилегированного сословия. Более того, мы узнаем о связях небольшого провинциального городка с известными фамилиями той поры, писателями, учеными, государственными деятелями, которые влияли на ход общей истории Российского государства. Соб.инф Собиратель драгоценных крупиц истории Н.И.Андреев
Овраг шелестит и вздыхает тяжелыми после дождя кленами, вязами, липами. Ночь лежит на земле свежая, теплая, ясная. Хочется дышать и дышать полной грудью. И Михаил Александрович дышит с упоением, точно пьет крупными глотками, залпом влажную прохладную ночь. Ох, хорошо! Ноги сами несут его в гору по деревянной лестнице вдоль оврага. Мог бы и через две ступеньки бежать, потому что душа поет. Только сдерживает себя, хочет продлить удовольствие от ночной дороги, хочет помолчать подольше и настроить душу на пение, а из груди уже так и рвется «…ночь тиха, пустыня внемлет Богу и звезда с звездою говорит». - Господи, какие слова написал Лермонтов, какие слова, – с восторгом думает ночной певец, - мудрые, трогательные, добрые. И все-таки не только, не только мудрые, прекрасные, они какие-то щемящие. Целыми днями не отпускает душу, тысячу раз за день повторишь про себя: «В небесах торжественно и чудно, спит земля в сияньи голубом…». Торжественно и чудно, как это верно, как правильно сказано! Вот и лестница закончилась. Михаил Александрович идет через рощу по широкой тропе, освещенной луной и звездами. Шумят над ним кроны сосен, тихонько, днем не услышишь. Кузнечик полусонный стрекочет в траве. «Ночь тиха, пустыня внемлет Богу…». Так, теперь налево, в излюбленное место, на танцплощадку, что нависает над ночным городом… С минуту певец молчит, надо бы и подольше, чтобы собраться с силами, но сил нет молчать, романс так и рвется из груди. Михаил Александрович набирает воздуха в легкие, разводит руки и – запел… Широко, привольно звучит романс, каждое слово, каждая фраза. Он поет и кажется ему, что вся ночная земля, вся вселенная откликаются на его песню, звезды становятся ярче, ближе, роднее, они смотрят на него с улыбкой, сверкая и мигая ясными глазами. Певец знает, что на нескольких улицах под горой люди слышат его могучий бас, об этом сколько раз говорили. Ну и пусть слышат! Кто-то крутит пальцем у виска и посмеивается, а кто-то нарочно ждет двенадцати часов ночи, не спит, открывает окно и садится у подоконника, чтобы слушать ночной концерт. «Я б хотел забыться и заснуть…» Нет, эти слова не совпадают с настроением певца. Он не хочет забыться, от чего забываться, жизнь так хороша! Слава Богу! Кончается романс, замирает голос, и Михаил Александрович перебирает в памяти любимые песни, что бы еще спеть такое, созвучное летней ночи, этой тишине и прохладе? Вспоминает одну песню, другую, нет, не то и опять принимается за романсы. «Средь шумного бала, случайно, в тревоге мирской суеты…». Хорошо, хорошо, слава Богу! И напоследок опять самый любимый: «Выхожу один я на дорогу…». Все, отзвучал романс, а сердце все продолжает петь. Когда же эти стихи написал Лермонтов? Давным-давно, а нынче 1960-й год. Кажется, ух, как мир изменился, а ночи все так же сияют звездами, дышат сыростью овраги, шумят рощи на горах… Обратный путь Михаила Александровича тот же – широкая тропа, лестница, а дальше – по улицам, одной, другой, третьей, к дому, где спят отец и мать, жена и дети. В пятницу он пойдет в маленькую городскую баню, где сложился, можно сказать, целый мужской ансамбль. Мыться приходят по уговору, в семь в е ч е р а , чтобы все вместе, а после сидят в предбаннике и поют. Посмотреть со стороны, смех да и только – полуодетые, краснолицые, после парной, не в костюмах на сцене. Но поют хорошо, с душой. Михаил Александрович сдерживается, чтобы не перепеть, не заглушить друзей. Разве мужики виноваты, что голоса у них слабее, чем у него? Многие приходят в баню специально, чтобы пение послушать. А банщик дядя Гриш а , с а м ы й главный слушатель, все время прос и т с петь л ю б и м у ю «К о г д а я н а почте служил ямщиком…». Иной раз и слезу смахнет украдкой. - А ты знаешь, что эта песня польская, я где-то слышал, - сказал однажды Михаил Александрович. - Не может быть, - не поверил дядя Гриша, - чтобы такая песня, да польская была? Самая наша, что ни на есть! По субботам Михаил Александрович ходит в храм, репетировать. Хотя слово это не нравится батюшке отцу Вениамину, он говорит: «Не репетировать, а учить гласы, молитвы. Учись, будешь на клиросе петь». Молитвы чаруют Михаила Александровича своей красотой, непонятными словами. А вдумаешься, чего непонятного, все ясно. Но главное, сердце откликается, волнуется, верит, что все так и есть – не только в огромном небе, там, где звезды, а здесь, рядом, везде есть Бог, который создал и тебя, и все вокруг, и эту ясную ночь, и таинственный овраг, и Лермонтову, может быть, Он вложил в душу чудные стихи. И Бог слышит тебя, и смерти нет, и где-то далеко живы по сию пору и Лермонтов и Глинка, написавшие твой любимый романс. Не так давно Михаила Александровича вызывали в партком завода на счет церкви, зачем, мол, туда ходишь, лучше бы в партию вступал, ты хороший рабочий, а пример плохой подаешь. - И что это за пение по ночам чудное? Хочешь петь, пой в профсоюзном клубе, - настаивал парторг. - Да ведь в клубе такие песни, какие я люблю, не поют, - отвечал Михаил Александрович. Парторг задумался, помолчал секунду, а потом махнул рукой: - Ладно, иди, мне велели тебя пропесочить, я пропесочил. Ты говорят, все больше романсы уважаешь? - Уважаю, - признался певец. - Хоть и не современные они, а душевные. - Я тоже один романс…, - вдруг сказал парторг, но тут же словно чего-то испугался и замолчал. - Ладно, ступай в цех, у меня работы много. - Надо же, - улыбнулся про себя Михаил Александрович, - тоже романсы знает. Замордовала человека эта должность. Хорошо, что я беспартийный, не начальник, пою себе, что хочу. Ночной певец возвращается домой. Тихонько скрипят ступени лестницы под башмаками, умолкли кузнечики. И только деревья поют и поют на горе, под горой, в овраге свою неумолчную песню, которая ничуть не мешает сердцу, звездам и ночной тишине. - Теперь прочитаю вечерние молитвы, как учил отец Вениамин, и спать, - думает Михаил Александрович. - А завтра снова в рощу пойду. Н.Семякова Имя известной оперной певицы Анны Мартыновны Позняковой, проживавшей в начале XX века в нашем городе, открыл гороховчанам Н.И.Андреев. В его краеведческом исследовании рядом с именем Позняковой упоминается еще одно значимое для истории нашего города имя. Это Павел Иванович Мокеев, наш земляк, ученик Анны Мартыновны, ставший впоследствии крупным оперным певцом. Талантливый гороховчанин, певец-самородок Мокеев стал прототипом героя рассказа Наталии Семяковой «Ночной певец». Михаила Александровича нельзя полностью отождествлять с оперным певцом Мокеевым. В рассказе Семяковой герой – простой рабочий, живущий в провинциальном городке, не сделавший певческой карьеры. Да это и не важно для автора. Необычная судьба Мокеева стала поводом к написанию небольшого рассказа о человеке творческом, артистической натуры, чья душа поет, поет звучно, искренно, самозабвенно. Его песня рвется наружу, и Михаил Александрович не может молчать, дает волю своим чувствам, своим эмоциям и желаниям. Сегодня мы хот им поз нако - мить вас с поэтом, прозаиком, переводчиком, литературоведом Юрием Паркаевым. К этому можно было бы добавить многое: автором интересных детских стихов, двух пьес, текстов многих песен, ставших популярными, талантливых литературных пародий. С Юрием Паркаевым мы познакомились весной 2011 года. Встреча эта стала настоящим подарком для литераторов, членов литературного клуба «Контакт». 29 марта 2011 года он посетил очередное занятие литературного клуба. Много рассказывал о своей деятельности в качестве президента Есенинского культурного Центра, о своем исследовании жизненного пути и творчества русского поэта, читал свои стихи. Заинтересованно выслушал произведения наших авторов, дал им ценные советы по отношению к творчеству, сочинит ельств у . Три часа пролетели как один миг. Кстати, впервые заочно познакомились с талантливым поэтом на фестивале поэзии «Ока литературная» (г.Павлово) в 2005 году, он стоял у истоков и ежегодно был его участником. Мы хотели продолжить дружбу с этим удивительным человеком, но 1 января 2013 года он ушел из жизни. Пророчеством звучат строчки Юрия Александровича, написанные в 1968 году: * * * Дописана строчка, И окна сквозят синевой. Последняя точка Чернеет, как след пулевой. Уходят поэты, Сгорев на веселых кострах, И мерзнут планеты На знойных январских ветрах. ЛИТЕРАТУРНОЕ ЗНАКОМСТВО ЕСЕНИН С модной тростью, В смокинге цивильном, Он ходил, Шокируя цилиндром Революционную Москву: Барду, Избалованному славой, Нравилось Мальчишеской забавой Волновать неверную молву. А ночами Мастером суровым, Раздвигая Зрение над словом, Он вгрызался в недра языка. Каторжна Была его работа. Но светлы Мгновения полѐта Над рябым листом черновика. …Снова Неожиданным ознобом Он идѐт По сумрачным сугробам Сквозь колонны скорби и любви, Чтобы снова вспыхнуть, Как легенда, Воплотившись В бронзу монумента, В храм нерукотворный на крови. Грустный, Словно музыка из сада, Нежный, Словно лепет звездопада, Вечный, словно солнечный восход, Кто же ОН, Как не сама ПРИРОДА, – Юноша, Пришедший из народа И ушедший песнею в народ?! МАЛАЯ РОДИНА Если сердце вздохнѐт о просторе И попросит глоток тишины, Понимаю: увидеться вскоре Мы с тобой непременно должны. Унесѐтся серебряный поезд, Уплывѐт голубой теплоход В луговину, где травы по пояс, Где меня моя родина ждѐт. За берѐзку у Божьего храма, За тропинку, бегущую вдаль, За крылечко, где ждѐт меня мама, Ничего в целом свете не жаль. Еду в поезде, мчу самолѐтом, Забывая столичную грусть, Чтобы землю, откуда я родом, Как молитву, твердить наизусть. Мы бы нищими стали, пожалуй, Если б не были слиты душой С той единственной родиной малой, Где начало Отчизны Большой. В неоглядную даль издалѐка Убегает речная вода, Но, поверь, без родного истока Ей рекою не быть никогда! Есенинский культурный центр создан в 1994 году, благодаря энтузиазму одной семьи — народного артиста России С. П. Никоненко и его супруги Е. А. Ворониной. Вместе с ними делами музея занимался поэт Юрий Паркаев. Есенинский центр размещается в квартире первой жены Есенина — Анны Романовны Изрядновой по адресу пер. Сивцев Вражек, дом 44, кв. 14. Здесь она жила с сыном Сергея Есенина — Георгием, расстрелянным в 1937 году. В той же квартире с октября 1938 по апрель 1939 года жила мать поэта Татьяна Федоровна Есенина. Сам Есенин неоднократно бывал в этой квартире, там же он сжѐг свои рукописи в сентябре 1925 года перед отъездом в Ленинград.(http://esenin.ru) Тоскую по веснам, А в двери ползут холода. По бронзовым соснам Стекает на землю звезда. Но где-то под спудом, Под кромкою мертвого льда Серебряным чудом Струится живая вода. * * * Горьковатые сумерки. Осень. Чье-то эхо блуждает в леске. Осторожными крыльями весел Плещет месяц на зыбкой реке. Оглянусь - и на миг растеряюсь: Ведь и сам я причастен к тому, Что уходит навек, растворяясь В горьковатом осеннем дыму. Н о ч н о й п е в е ц = Р а с с к а з = Павел Иванович Мокеев Юри й Па р к а е в
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4