ожидаемых бомбёжек. Воздушные тревоги стали одной из главных примет нашей жизни. Стайками играли мы на улицах. Вдруг раздавались гудки сирены. После объявления по радио: «Граждане, воздушная тревога!» - все заводы включали гудки, которые плыли над городом, предвещая ещё более зловещие звуки. Над городом появлялись фашистские бомбардировщики. Мы замирали, вглядываясь в медленно проплывающие чуть вдали от нас, над линией железной дороги на низкой высоте самолёты со свастикой. В первое время было не до разглядывания вражеских самолётов: после сигнала тревоги мы бежали в свои убежища. Иногда тревога настигала нас в то время, когда мы бегали одни, никого из старших не было рядом. Мы знали, что надо было взять какой-то приготовленный дома узелок и бежать с ним прятаться. Помню, однажды так и случилось жарким летним днём. Мы заметались, забежали к подруге, у которой тоже никого не оказалось дома, и она схватила самое ценное, что было: не очень новые белые валенки. С этим «богатством» мы и спрятались. Потом перестали бегать в убежище, как и все владимирцы. Затихали, когда слышали сигналы воздушной тревоги, и всматривались в пролетавшие самолёты. Мы научились различать по звуку моторов наши и вражеские самолёты. Прыгали, кричали от радости, когда узнавали родные звуки своих краснозвёздных самолётов. Один из них однажды сделал вынужденную посадку на ровной площадке на окраине Красного села, и дети со всех улиц сбежались посмотреть на самолёт. Но когда мы прибежали, лётчики уже что-то необходимое сделали, и самолёт взлетел. Разговоров о таком невероятном событии хватило надолго. И это была обычная жизнь, обычные впечатления, к которым мы привыкли, как и к постоянному страху - а вдруг самолёты всё-таки сбросят бомбы на нас! Лето, холодная осень, начало зимы 1941 года для жителей Владимира - это не только начавшийся голод, но и изнуряющая работа на рытье окопов, в которой принимали участие не только взрослые, но и старшие школьники. Вот что писала в своём дневнике и воспоминаниях А. П. Пугачёва: «Сейчас мы не учимся... Копаем противотанковые рвы... <...> Все старшие школьники города и служащие госучреждений были мобилизованы на окопы: копать противотанковые рвы. Был определён каждой организации участок по обе стороны шоссе на Москву. Каждому вручили специальные повестки: “Повестка. На основании решения Госкомитета обороны Вы мобилизованы на оборонительные работы сроком на 30 дней. Для отправки на работу явитесь 13 декабря 1941 г. к 13.00 на конец Ямской к прорабу. Председатель Владимирского исполкома горсовета депутатов трудящихся Симонов”. Ходим на работу к 8 утра до 5 вечера. Только теперь зима. В октябре, когда мы первый раз копали окопы, работа как-то не запомнилась. Было не холодно, весело и недолго. А теперь морозы стоят ужасные, а мы всё время в поле. (Это приблизительно район сегодняшнего аэродрома - В.Т). Утром в темноте чуть ли не полгорода одетых тепло и разношёрстно людей движется чёрной цепочкой в сторону Ямской улицы (теперь это проспект им. Ленина - В.Т) из соседних улиц и переулков. Из бабушкиных сундуков вытащили шубы старинного покроя. Все дети и пенсионеры получали хлебные карточки по 400 граммов в день. Тем, кто ходил на окопы, норма хлеба была увеличена, давали 500 граммов вместо 400 иждивенческих. С собой брали кусок хлеба, отрезанный от буханки, и клали его на грудь под пальто. Одна сторона ломтя была тёплой, а другая замороженной. Один час полагался для отдыха, и нас размещали в домах в конце Ямской улицы, где хозяек обязывали греть для нас кипяток. Съедали свой кусок хлеба, запивая кипятком, и опять в поле. <...> Работа подвигалась медленно. Зимний день короток. Пока было светло, мы копали эту землю. Мы очень мёрзли, особенно ноги, хотя все были в валенках. Мы грелись у костров, прыгали и скакали. Наш бригадир Дмитрий Иванович Ткачёв (учитель географии) всё время заставлял нас работать. Мы, конечно, с ним ругались, считали, что у него нет сердца. Но сейчас думаешь, что хорошо, что он не давал нам расслабиться, иначе на таком морозе мы бы окончательно замёрзли. <...> Мороз был до -30 с ветром, и снега почти не было. <...> Ветер пронизывает тело. Мы мёрзли ужасно! Думали о том, как бойцы на фронте по 10- 15 дней сидят в окопах». Были трудности с одеждой. Ткани, которые производились на фабриках, шли на обмундирование Строительство оборонительных сооружений
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4