избу. Немолодая женщина пригласила нас, усадила за стол вместе со своими ребятами. А на столе одна горячая картошка без хлеба. У нас было немного хлеба с собой, мы отдали его детям. Как же они обрадовались! Женщина усадила нас на печку, а платья посушила на солнышке. Прошло много лет с того времени, а я её вспоминаю добрым словом!» Воспоминания о голодном детстве остались у многих людей моего поколения. Вот как вспоминала его Лидия Павловна Низова: «Наша семья сильно страдала. До самой смерти не забыть мне, как мы с мамой брали у знакомых грязные скользкие картофельные очистки, говорили, что это для собаки. Но мы сами этим питались. Отмывали и долго варили, но на зубах всё равно скрипел песок, и на вкус было очень горько». Чтобы накормить детей и стариков, женщины отправлялись сначала в ближние к городу, а потом и в более отдалённые деревни - обменять какие-то вещи, хотя и нужные семье, на продукты: крупу, зерно, овощи. Такие походы были не лёгкими. Пешком, реже на попутных машинах шли они - зимой в мороз, осенью по грязи, возвращались уставшие, довольные тем, что могут подкормить голодных детей. Вот как говорил об этом Капитон Михайлович Фёдоров, бывший работник ВТЗ: «Весной 1942 года отца призвали в армию, и мы остались с мамой: пять человек детей - от 14-летнего старшего до годовалого младшего. Остались без средств существования. Все заботы свалились на мамины плечи. Началась её нелёгкая жизнь. Круглый год она ездила по окрестным деревням, где жили наши дальние родственники и знакомые. Она меняла вещи на картошку, зерно, муку, горох. Сейчас я понимаю, что она не только меняла, но и милостыню просила. Однажды зимой она ушла в деревню и долго не возвращалась. Я, как старший, пошёл её искать. Встретил усталую, замёрзшую, еле передвигающуюся у деревни Масленка в 10 километрах от города. Я взял у неё санки, ей стало легче идти. Мама дала мне горсть гороха, и я до дома жевал его...». Этот бытовой героизм матерей не прошёл бесследно для детей. И они, взрослые люди, относились к подвигу матерей именно как к героизму. Вот как написал об этом Герой Советского Союза Иван Ефимович Жуков: «Восхищает и удивляет меня одно - как моя мама Евгения Михайловна не одну неделю, а несколько лет (всю войну) одна кормила, одевала и воспитывала троих сыновей и поддерживала пожилых родителей папы, которые жили с нами. Вот это героизм!!!» Пример материнской самоотверженности всегда был перед глазами детей, которых вырастили в самые трудные годы, помогли стать работящими, ответственными перед собой, перед семьёй, перед старшими. Это стало одной из составляющих, сформировавших поколение детей войны. «Всегда помню желание матери видеть нас, детей своих, не злыми, терпимыми к людям и трудностям, любить жизнь, быть любознательными, - писала в своих воспоминаниях Альбина Ивановна Дубровина. - Забота о матерях должна стать для всех людей главным смыслом жизни. Только через годы понимаешь, кому мы обязаны своей жизнью - нашим матерям, их героическому трудолюбию и великой любви к нам!» Историю спасения маленькой сестрёнки, родившейся в 1942 году, когда на фронте уже погиб отец, а в семье осталась мать с четверыми детьми, рассказала Валентина Владимировна Ладьина: «Через месяц после родов мама стала работать, месячную сестрёнку отдали в ясли. Через два месяца она заболела, кричала всё время. А мама вынуждена была уходить на работу, оставляя её с троими тоже маленькими детьми. Оказалось, что у сестрёнки было воспаление лёгких. Её взяли в больницу, где она переболела корью, скарлатиной. Ей исполнился год, когда она заболела инфекционным менингитом. После этого её выписали домой просто умирать: она весила 3 килограмма 700 граммов, не держала голову. Это был маленький трупик. Вот тогда маме посоветовали написать заявление и отдать сестру, потому что она не жилец, и ещё кого-нибудь из детей - в приют. Но мама никого не отдала. Сказала, что если умрём от голода, то все вместе. Она ушла с работы, потому что я пошла в школу, и детей оставлять было уже не с кем. Трудно сейчас представить, как крутилась мама, чтобы хоть чем-то нас накормить. Что она ела сама, я даже не знаю. Брат научился ловить в прудах пескариков, размером с мизинец. Мама подсаливала их, подсушивала в печке, и мы грызли. Ещё мы с братом бегали по солдатским помойкам, собирали картофельные очистки, иногда попадались рыбные головы. Мы мыли очистки, сушили их, потом толкли в ступке, что-то пекли или ели подсушенные. Если маме удавалось что-то из вещей поменять на продукты, это было большой удачей! Было ещё одно событие, которое в семье не могли забыть. Это случилось, когда сестру привезли домой умирать. Мама с бабушкой поехали к каким-то родственникам за Су- догду. Там купили маленькую козочку, чтобы иметь молоко и выходить сестру. На обратную дорогу денег не было. Двое суток шли пешком. Козочка до того уставала, что ложилась прямо на дороге, не хотела идти. Мама с бабушкой по очереди несли её на своих плечах. У них было две бутылки с водой, но они сами не пили, поили козочку. До самой смерти мама и бабушка вспоминали ту дорогу из Судогды, смеялись и плакали одновременно. Сестру выходили». В детстве лето всегда казалось длинным и жарким, зима - длинной и морозной. Жаркое лето начала войны - это не только рытьё окопов, но и подготовка так называемых убежищ: возле домов вырывали что-то типа землянок, где одна или несколько семей могли укрыться во время
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4