Корпус духовной семинарии и поливка огурцов и капусты тяжело отзывалась на плечах всей семьи. Бывало, товарищи в праздники играют, а нас отец заставит воду носить вёдрами в огород для поливки овощей. Честь и слава нашим старикам за то, что они заботой о хозяйстве сберегали каждую копейку и дали возможность устроиться всем детям. Нас было 8-мь человек: четверо братьев и четыре сестры. Надо было эту ораву прокормить и воспитать, хотя на медные гроши. .. Думаю, что нынешняя молодёжь за большой стыд почла бы идти наравне с крестьянами, с бур- чаком квасу и серпом на плечах, в поле на жнитво или работать на овине в страшной пыли, между тем в наше время сельские работы на каникулах были обычным явлением. Дети помогали отцам в уборке сена и хлеба. Без занятия хлебопашеством большинству духовенства жить было нечем. В нашем селе старших и младших семинаристов было человек 10-ть. В праздники на игрища: в лапту, маршалки*, городки днём собирались все вместе, а вечером хором, при участии сестёр, пели светские народные песни, водили хороводы с старинными припевами: «Как по морю, морю синему», или «Вдоль да по речке, вдоль да по Казанке» и проч. Романсов не знали. Хоровым пением руководил знаток нот с хорошим голосом... ★ ★ ★ Конец августа, конец и каникулам. Вместе с птицами надо было улетать из родного гнезда, только не в тёплый край, а в серенькую атмосферу семинарской жизни, картины которой я набросал раньше. ic ic ie Каникулы продолжались полтора месяца, с 15 июля по 1-е сентября. Время бежало незаметно, особенно в работе полевой и домашней. К 6 августа жнитво и уборка хлебов заканчивались. Мы чувствовали себя свободнее. Наступал полный квиетизм (от лат. quies - покой - прим, ред.). И только по своему желанию и для удовольствия бегали в лес за грибами и орехами. Физический труд, постоянное пребывание на воздухе, вкусная и обильная пища в деревне поправляли наше здоровье и укрепляли силы на продолжение школьного ученья. Все неприятности и огорчения семинарской жизни - забыты. И только проклятые сны иногда напоминали о ней. Вскочишь, бывало, с постели и долго не веришь, что ты находишься в иной обстановке - дома, в кругу родной семьи, что тебя все пожалеют здесь и не дадут в руки драчунов учителей: Кохомского, Ушакова et tutti quanti (фр. - и все прочие - прим. ред.). I С учебного 1858/9 года я перешёл в семинарию, первый класс которой в наше время назывался словесностью или риторикой, второй - философией и третий - богословией. Названия классов отвечали главным предметам, преподаваемым в словесности, философии и богословии. Каждый класс делился на три отделения по 50-ти человек и больше. Таким образом в семинарии обучалось до 500 человек. С переводом в семинарию начинался новый период жизни. Веяние преобразовательных идей и взглядов уже стало проникать чрез молодых профессоров и литературу и в наше заведение. На первое время в семинарии обратило наше внимание вежливое обращение с нами учителей, в особенности молодых: Протасова, Спасского, Никольского, Виноградова, Хераскова. Зубренье уроков было отодвинуто на задний план. В классах * Это игра вроде кегли.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4