уходила за город. Учителя своим кружком устраивали в роще приличную выпивку. К вечеру в роще раздавалось пение. Чудная майская погода поэтически настраивала молодёжь. На зелёном ковре всё кувыркалось, прыгало, от души веселилось на свободе, после продолжительной замкнутой жизни. Часам к 10-ти вечера усталые возвращались из рощи домой. Разрешалось не больше трёх рекреаций: в мае две и 1 июня - в день именин преосвященного Иустина. Затем начинались повторительные уроки к годовым экзаменам или переводным. Июнь месяц был самым тяжёлым в школьной жизни. Уроки повторительные по всем предметам задавались большие: целыми главами или отделами. Грамматики, историю, географию, катехизис зубрили на квартирах, в банях, в садах под черёмухой или яблонью, так что стон шёл от громкого заучиванья на память текстов св. писания, латинских и греческих склонений, спряжений, названий рек, озёр, морей и городов. Атласов не полагалось. Ландкартой пользовались только в классе; она представляла рваную засаленную тряпицу. Я знал хорошо географию потому, что с небольшим кружком товарищей учил уроки географии только по карте и рисовал карты отдельных государств Европы и др. частей света. Многие не понимали значения ландкарты, выезжали на памяти, и, разумеется, всё забывали после сдачи экзамена. На экзаменах в училище прибегали к различным обманам и школьным уловкам. Вкладывали в латинские и греческие книги русские переводы; делали мелкие карандашные надписи в учебниках; ловко и незаметно для экзаменатора подсказывали один другому; списывали классные сочинения и проч. Все были того убеждения, что на экзамене всем нужна помощь, так как легко нарезаться и хорошему ученику. Сдавшим удачно экзамен весело и спокойно было ехать на каникулы. Отец не делал упрёков за плохое учение; домашние встречали радушно. Являлась некоторого рода гордость, хвастовство знаниями, особенно при переводе из одного класса в другой. Из IV класса духовного училища меня не перевели в семинарию после первого курса по молодости (14 лет) и физической неразвитости, так что я просидел четыре года в одном классе и попал в семинарию 16 лет. Экзамены оканчивались в начале июля. Несколько дней затем готовились к так называемому публичному экзамену (акту), на который приезжал архиерей и высшие чины губернской администрации. На этот экзамен назначались из училища и семинарии лучшие ученики для ответов по разным предметам. Ученикам были заранее известны вопросы, на которые они должны отвечать публично при торжественной обстановке. На публичных экзаменах мы все трусили и сначала отвечали не твёрдым от волнения голосом. Внаше время находились в среде семинаристов мастера-художники, которые к публичному экзамену украшали зал перед кафедрой картинкой из живых полевых цветов. Цветы мы сами собирали. Картина представляла чрезвычайно красивый ковёр, разостланный на полу величиной в квадратную сажень. Сюжет для картины брали из евангельской истории. Все любовались живостью и яркостью красок и натуральностью изображённых на картине лиц. Наконец, насту-, пал день роспуска на летние каникулы - 15 июля. Получив отпускные билеты и наскоро закусивши, с сумкой за плечами и палочкой, весёлые, чувствуя полную свободу, - партиями выходили за город, купив на дорогу парочку калачей и несколько свежих огурцов. За городом снимали сапоги, находя, что босиком идти легче, да при том и обувь берегли, зная, что новых сапог не скоро дождёшься от наших бедных отцов. Первую станцию от Владимира мы не шли, а вернее - бежали, так что к ночи приходили в с. Ставрово, отстоящее в 25 верстах от Владимира. Тут ужинали молоком с чёрным вкусным хлебом и отдыхали несколько часов, а на другой день к обеденному часу уже были дома за 40 вёрст от города. От радости пропадала всякая усталость. Рассказав отцу о результатах экзаменов, я с сёстрами убегал в сад, где ждали нас спелые вишня, смородина чёрная и красная и малина. С голоду я нападал на ягоды, и на вишни - в особенности, не хуже воробьёв. В первые дни каникул развивался волчий аппетит. Матушка наготовиться ничего не могла. Спустя неделю, аппетит становился нормальным; на лице появлялась краска, мускулы крепли, забитость и вялость пропадали. За это время раза два водили в баню; надевали новую ситцевую рубашку и мальчик становился опрятным и чистеньким. Любил я во время каникул ходить со старшими на сенокос. Из господских земель духовенству были выделены сенокосные участки, которые выкашивались помочами. Крестьяне деревни, около которой был расположен участок духовенства, рано утром, по росе, за четверть или полведра водки, скашивали луг, а духовенство, своими семьями подсушивши сено и поделивши, увозили его с лугов домой. На сенокосе было всегда весело, так как собиралось много молодёжи. Я находил большим наслаждением поваляться и уснуть на свежем сене. На сенокосе всем было дела, особенно когда грозил дождик. Сено старались убрать непременно зелёным, потому что оно считалось дорогим кормом для скота. Из духовенства села Черкутина отец мой занимался немного сельским хозяйством, так что семье приходилось жать рожь и обмолачивать её. На уборку сенокоса и хлеба уходили недели две-три. Отец очень любил садоводство и огородничество,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4