148 АНДРЕЕВ Н.И. КОТЕЛЬЩИКИ Михаил Петрович Буторов на основании имевшихся бухгалтерских документов доказал, что заклепки были закуплены и отправлены в Чарджоу непосредственно Владзавсельмашем, минуя завод. Невиновность Шорина была доказана. После этого начался усиленный сбор любых материалов, якобы свидетельствующих об умышленной задержке Шориным постройки судов. Ему ставилось в вину все, что только можно было выдумать: задержку зарплаты рабочим, отсутствие необходимых для работы материалов и всевозможные несчастные случаи, к которым он никакого отношения не имел. Приписнов и его приспешники всеми силами старались подвести его под суд. Как ни странно, но даже в первые годы после октябрьского переворота и гражданской войны у завода были заказы. Речной транспорт, потерявший практически всякое значение в наше время, тогда был необходим. Кроме постройки судов и резервуаров по заказам «Нефтесиндиката», артели котельщиков с Гороховецкого завода занимались ремонтными работами в шести затонах на Оке, принадлежащих тресту «Ока». Обе эти организации и «Ока», и «Нефтесиндикат» были заинтересованы в сотрудничестве с заводом. Когда в связи с острой нехваткой металла на заводе возникла опасность задержки с изготовлением в течение зимнего времени и спуске на воду весной нескольких барж, ВСНХ принял решение о закрытии завода, оба треста выступили в защиту завода. ВСНХ вынужден был отменить свое решение. Вто же время давний знакомый Шорина, коммерческий директор московского завода «Парострой» Николай Юльевич Меллье, по просьбе Шорина, отпустил со своего завода необходимый гороховецкому заводу угольник в обмен на швеллер, вагон на вагон. Баржи были достроены, и вешняя вода благополучно сняла их с клеток. Казалось, что завод вышел из прорыва, но беда никогда не приходит одна. Этой же весной по заказу Нефтесиндиката капитан Широков на заводском буксирном пароходе «Львенок» вел с низовьев Волги баржу с разобранными резервуарами для сборки их в одном из затонов на реке Каме. После входа в устье Камы Широков, чтобы облегчить нагрузку на пароход и сократить путь, решил идти не по устью реки, а по затопленной разливом пойме. Это было его ошибкой. Перегруженная металлом баржа, имевшая большую осадку, задела скуловым листом невидимый под водой пень срубленного дерева, получила пробоину
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4