Тобольске. Затем Государь некоторое время сидел задумавшись, как будто бы взвешивая полученную информацию, и, наконец, уверенно заявил: «Они хотят заставить меня подписать Брест-Литовский договор. Но я скорее дам на отсечение правую руку, чем соглашусь сделать это». Императрица была того же мнения и заговорила в великом волнении: «Они хотят отделить его от семьи, чтобы заставить его сделать что-то, как тогда...» - и она произнесла несколько очень не лестных слов о Гучкове и Родзянко, которые склоняли Государя к отречению. Царь вышел в сад. Государыня провела несколько последующих часов в состоянии ужасного нервного возбуждения: её сердце разрывалось между материнскими чувствами и её обязанностями, как Императрицы - выбор между её больным сыном и Царём. Наконец, Императрица одержала в ней верх. Когда Государь вернулся с прогулки и вошёл в её комнату, она пошла ему навстречу со словами: «Я еду с Вами». Едва ли меньше нервничал и волновался в эти часы перед отъездом и комиссар Яковлев. Он обнаружил, что Заславский покинул Екатеринбург, и настолько был обеспокоен, что едва ли слышал, что ему говорил Кобылинский. А полковник пришёл доложить, что Государя будут сопровождать: Александра Фёдоровна, Великая Княжна Мария, Боткин, князь Долгоруков, горничная Государыни Демидова, камергер Государя Чемодуров и камергер Великой Княжны Седнев. Яковлев выказал полное безразличие и рассеяно заметил: «Для меня это не имеет никакого значения. Всё, что я знаю, это что мы должны выехать любой ценой завтра... у нас нет времени...» В 3 часа 30 минут утра 26 апреля несколько сибирских пошевней - сани-розвальней без рессор, но с гибкими продольными осями - выстроились перед домом губернатора. Несмотря на протесты Императрицы, которая хотела сесть в одни пошевни с Государем, это место занял Яковлев. Её Величество и Великая Княжна Мария заняли вторые розвальни. За ними следовали другие, в которых разместились члены свиты, вооруженные люди 85
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4