Правительством. Но вскоре он был уволен вследствие наговора чинов дворцовой охраны, недовольных его внимательным отношением к Царской Семье. Штаб-ротмистра Коцебу сменил полковник Коровиченко25, давно бывший в отставке и занимавшийся адвокатурой. Благодаря революции и личной дружбе со всесильным тогда Керенским получил он этот ответственный пост. Коровиченко был неглупым и благонамеренным человеком, но бестактным и слишком фамильярным. В качестве примера пустяковых на первый взгляд, но раздражающих, ошибок я могу привести такой: услышав, как Великие Княжны употребляют некоторые слова в особом шутливом значении, полковник счёл возможным для себя вмешаться в их разговор, употребляя те же обороты речи: «Какая аппетитная книга, - говорил он. - Я мог бы её просто съесть». Можно себе представить, как это, должно быть, действовало на нервы. Впоследствии Коровиченко получил другое назначение: он стал командующим ташкентским военным округом, и вскоре погиб, разорванный в клочья большевистской толпой. Приемником Коровиченко в Александровском дворце был мой сослуживец по Лейб-Гвардии Петроградскому полку полковник Е.С.Кобылинский26 - офицер старой школы, человек искренне преданный своему Монарху. Принял он на себя это тяжкое и неблагодарное назначение только потому, что не мог найти лучшего способа быть полезным своему Государю в то смутное время. Но многие неправильно истолковали его позицию. Мы с ним крепко подружились во время беспорядков в нашем полку. Вновь, после долгой разлуки, мы встретились в Омске, в 1919. Евгений Степанович рассказывал мне с большой горечью о травле, которой он подвергался, особенно со стороны друзей и сторонников не поладившего с ним ген. Дитерихса. «Они называют меня царским тюремщиком, —говорил Евгений Степанович. - А я пожертвовал Государю самое дорогое, что имел - свою честь... Что я мог сделать один? Где были Вы?» Он был прав: где были Мы? В 1917 году в Крыму Вдовствующая Императрица Мария Фёдоровна показала мне письмо от Царя из Тобольска: 64
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4