Спустя несколько часов хозяин вернулся и разбудил меня: «Пора вставать, Ваше благородие. Теперь Вам надо уходить... Мой сын, знаете ли... он коммунист...» Я сел. «Почему Вы думаете, что я офицер? - из его обращения ко мне было ясно, что старик догадался, кем я был. «Я старый солдат, Ваше благородие». Я обнял старика и поцеловал. Он дал мне на дорогу хлеба, и я опять побрёл лесом. До Вятки я добрался утром пятого дня своего путешествия и, выбрав пустой железнодорожный вагон, собрался немного поспать. Но вскоре был грубо разбужен уборщиком: «Хватит прохлаждаться, товарищ», - сказал он, причём слово «товарищ» он произнес с такой иронией, что у меня не осталось никаких сомнений в том, что он «контрреволюционер», и за это я простил ему прерванный сон. Я отправился в город на поиски друзей, но почти сразу же понял: что-то за время моего отсутствия произошло. Мне необходимо было немедленно скрыться. На станции я смешался с толпой, штурмующей поезд, и протиснулся в переполненный вагон. На станции Буй я пересел в поезд, идущий в Москву через Ярославль, но прежде, чем поезд тронулся, мне стало плохо. Напряжение последних дней, волнения, голод и моя воспалённая нога сделали своё дело - я почти терял сознание. К счастью, на станции Данилов я вспомнил, что в этом городе живёт наш бывший крестьянин, женатый на горничной моей матери. Я сошёл с поезда и скоро нашёл нужный мне дом. Они накормили меня, уложили в постель, и это последнее, что я помню. Я не приходил в себя около двух недель. В короткие промежутки, когда спадала лихорадка и мои мысли немного прояснялись, я просил Алексея и его жену поклясться, что они не позовут доктора. Мною овладели мысли, что я не 48
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4