этому мы просто попросили капитана Лаврентьева взять на себя тяжёлую обязанность поездки в Думу. Уж за полночь капитан Лаврентьев и унтер-офицер Семёнов с офицером Конвоя и урядником отправились в столицу, где после долгих блужданий добрались до Таврического Дворца. Только после полудня капитан Лаврентьев вернулся в Царское Село. Его рассказ был ошеломителен. Милый нам Петроград не узнать. Вся столица завешена красными флагами, обратившимися в грязные, мокрые тряпки, так как настала оттепель, и падает мокрый снег. По улицам носятся грузовики и частные машины, наполненные вооруженными солдатами и студентами с флагами. Всюду много народа, как будто никто не ложится спать, по углам улиц кучки людей, оживленно кричащих и что-то друг другу доказывающих. В Думе не протолкаться. Солдаты и толпа переполняли огромное здание, никто ничего не знает, и среди этой толпы появляются какие-то помятые люди, грязные, переутомленные, обалдевшие, небритые... Это члены Думы, заговорщики, захватившие власть, тщетно уговаривающие толпу разойтись по домам. С трудом найдя комнату военного коменданта, капитан Лаврентьев узнал, что полковник Энгельгардт куда-то уехал, и неизвестно, когда вернется. О цели своего прибытия в Думу было некому сказать, и капитан Лаврентьев вернулся, никому ничего не заявив. Однако, местные власти, узнав о поездке офицеров Сводного полка и Конвоя в Таврический Дворец, были удовлетворены, и у нас наступило некоторое успокоение. Страшно было услышать от Лаврентьева, что, уже возвращаясь в Царское Село, он услышал разговоры об отречении Госуда- ря от престола и радостные крики толпы, собравшейся у Царскосельского вокзала. Но точно никто ничего не знал, и день проходил в гнетущем настроении. Поздно вечером генерал Гротен объявил нам, что слух об отречении Государя оказался горькой правдой. Генерал получил текст манифеста об отречении и прощальный приказ Государя по Армии. 432
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4