Я расположил взвод у подъезда. «Защищайте этот вход в случае нападения», - сказал мне генерал Ресин. Вспоминая позже этот день, фрейлина Императрицы, баронесса Буксгевден, рассказывала, что Императрица и она стояли у окна, слышали выстрелы и видели генерала Ресина с каким-то офицером, прошедших по улице мимо их окна. Этим «каким-то офицер» был я. У Кухонного подъезда генерал Ресин отдал приказание о защите этого пункта в случае нападения и обещал прислать скорую смену, так как было очень холодно, и объявил, что он сам будет у первого подъезда, куда мне следует присылать донесения в случае движения ко Дворцу взбунтовавшегося гарнизона. С этим генерал ушёл. Всё это было довольно расплывчато и неопределенно. Неужели никто не наблюдал за бунтующими солдатами? Между тем револьверные выстрелы у Пушкинского сквера прекратились. Держать целый взвод на морозе было незачем, и я ввёл солдат на лестницу подъезда, а сам оставался снаружи. Со стороны Софии доносились гул толпы и отдельные выстрелы. Через полчаса генерал Ресин прислал приказание присоединить взвод к роте, а самому явиться в дежурную комнату. За время моего пребывания у Кухонного подъезда оказалось, что Императрица нашла в себе столько силы воли, что в сопровождении Великой Княжны Марии Николаевны, единственной ещё здоровой из всех Детей, вышла к войскам, пришедшим на защиту Дворца. Это был единственный в своём роде акт величественности и глубокого трагизма. Царица обошла ряды солдат, заполнивших подвальный коридор и вышла на первый подъезд. Тут собрались офицеры, сотня солдат Конвоя и рота Сводного полка. К ним обращалась Царица со словами: «Прошу Вас, не стреляйте. Мои Дети больны, вы их напугаете». Чувствовалось, что в этот момент всё было забыто, перед ними была не гордая Императрица, а только любящая и озабоченная мать. Страшно подумать, что Она переживала, совершенно одна, 420
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4