отдельные офицеры не пришли из Петрограда». Генерал пожал плечами. «Жена мне телефонировала, что в районе Миллионной всё спокойно. Преображенцы и Павловцы куда-то ушли из своих казарм. Ну, идите по своим делам». Генерал подал руку и я вернулся в собрание. Однако, какое-то беспокойство о положении в столице охватило всех офицеров. Никто из свободных офицеров в Петроград не поехал. Время от времени звонили по телефону своим родным и знакомым и те делились всё более грозными вооруженными людьми и красными флагами. Нигде не видно полиции и охранных войск. Но эти сведения не попадали во Дворец, да и если бы попали, там никто ничего предпринять не мог, даже для того, чтобы узнать истину. Власти в столице уже не существовало, и её бывшие представители или скрывались, или шли на поклон в Государственную Думу. Я не мог сказать, состоялся ли в Феодоровском Соборе молебен о здравии Царских Детей, как было назначено в 6 часов вечера. Я на нём не был, а впоследствии ни от кого из офицеров Сводного полка не слыхал, чтобы молебен состоялся. Во всяком случае духовник Их Величеств, протопресвитер Васильев, не был в это время в Царском Селе, и молебен мог служить только протоиерей Смирнов, почтенный батюшка, недавно назначенный нашим полковым священником. Хочу ещё сказать, что если молебен состоялся, и Императрица на нём присутствовала, то это было Её последнее посещения Феодоровского Собора. В 8 часов вечера была объявлена тревога. Со стороны Софии, где были расположены запасные батальоны, раздавался неясный гул криков, а вблизи Дворца были слышны выстрелы. Я быстро явился в свою роту и выступил ко Дворцу. Так начался солдатский бунт в Царской резиденции, и её гарнизон присоединился к взбунтовавшейся солдатне столицы. У главных ворот мою роту встретил генерал Ресин. Он приказал мне со взводом солдат идти к Кухонному подъезду, остальной роте расположиться в коридоре подвального этажа. Ясно были видны и слышны револьверные выстрелы вдоль улицы за Пушкинским сквером. 419
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4