Благополучно миновав большевистские посты на границе с Украиной, я добрался до Москвы. Первым делом я отыскал в Москве офицеров своего собственного и других Гвардейских полков, заручился их поддержкой, а затем уж обратился в «Национальный Центр». Имея при себе доказательства благонадежности, я объяснил, что поскольку только что прибыл из Южных степей, то не представляю здешней политической ситуации. Но заявил, что я не один, что нас много и мы жаждем деятельности, и доверяя знанию Центром обстановки, нуждаемся в советах: пришло ли время пытаться спасти Государя; когда это должно быть сделано; в каком месте; может ли Центр финансировать это мероприятие. Нас информировали о том, что наши предложения одобрены, деньги будут предоставлены, время действовать пришло. Выбор же маршрута лучше произвести после разведки местных условий, которой мне советовали заняться безотлагательно... Но несмотря на радужные обещания, они задержали мой отъезд ещё на две недели. Время, казалось, тянулось невероятно медленно и было страшно попасться, ничего не успев сделать. В конце концов неожиданное потрясение побудило всех к принятию срочных мер. Однажды, идя по Арбату на встречу с В.И.Гурко, я внезапно остановился от крика мальчишки-газетчика: «Расстрел Николая Кровавого!» Я выхватил у него из рук газету. Это было первое, как впоследствии выяснилось, ложное сообщение в прессе. Большевики пустили пробный шар, чтобы узнать отношение Русского народа к убийству своего Государя. Русский народ смолчал... Ленин, подстраховавшись таким образом, начал последние приготовления для выполнения своего плана. Я принёс эту новость Гурко: «Le Roi est mort - vive le Roi... Поезжайте и проверьте, возможно, Цесаревич ещё жив», - сказал он. Той же ночью я отправился в Екатеринбург. 32
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4