Ген. Дитерихс понял, что Соколов говорить об арестованном зяте Распутина поручике Соловьёве, и с нетерпением стал ожидать прибытия его и Соколова в Верхне-Удинск, о чём он просил атамана. Прошло ещё несколько дней, и вот на второй день Рождества в Верхне-Удинск прибыл вагон нашего общего с Соколовым английского друга капитана Уокера - офицера для связи при атамане от английского командования в Сибири. В вагоне Уокера приехали Соколов и Грамотин не только без арестантов, но сами, по их убеждению, едва избежавшие арестов в Чите. Что же произошло в Чите? Однажды Соколов допрашивал в тюрьме жену Соловьёва Матрёну Григорьевну. Вдруг в комнату вошла Мария Михайловна, - всемогущая тогда в Чите «атаманша». Она и Соловьёва бросились друг другу в объятия. «Помни, Матрёша, сам (атаман) ничего не знает. Мария Михайловна, властно удалив из комнаты г-жу Соловьёву и присутствовавшего при допросе офицера, хлопнула Соколова по колену: - Ты что больно стараешься? Что тебе надо? Отпусти Бориса - он не виноват. С «атаманшей» шутить не приходилось. В Чите люди иногда пропадали бесследно. Соколов сказал, что охотно отпустил бы Соловьёва, но что для этого нужно приказание атамана. - Он тебе по телефону позвонит. Соколов ответил, что этого мало и что ему нужно письменное приказание как оправдательный документ. В тот же день было получено письменное приказание атамана Семёнова. - Выпустить поручика Соловьёва на поруки жены генерала Вериго. Выходя из тюрьмы, поручик Соловьёв сказал Соколову: - Мы ещё с вами встретимся. Генерал Дитерихс понял опасность Читы для следствия. Атаман явно был среди врагов. Надо было вывозить следственный материал через Читу на Восток скрытно. По его приказанию, я заказал большой цинковый ящик, в который и был уложен весь следственный материал. Ящик был передан полковнику Моору, командиру американского полка, стоявшего в то время в Верхне- Удинске и уходившего теперь во Владивосток. Ящик был пере353
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4