кающую. Я поднялся на стременах, чтобы узнать, над кем издевается толпа и увидел вдали на дорожке фигуру государя в сопровождении одной из великих княжён, гуляющего по саду. Кровь бросилась мне в лицо и я, не рассуждая, ударил плетью первого из хулиганов, потом второго, и т. д. Ординарец, ехавший сзади, подскакал и стал помогать мне. Часовой, стоящий недалеко у одной из калиток сада, сошёл с поста, подбежал к нам и начал разгонять толпу прикладом. Толпа, разбежалась и я широким галопом поскакал по липовой аллее вдоль прудов, слишком поздно вспоминая советы и приказания полк. Кобылинского о необходимости «дипломатичности». Вдруг слышу: -Ваше высокоблагородие... Я оглянулся. Мой ординарец скакал за мной и обращался ко мне с приросшей к фуражке рукой отчётливого старого солдата. - Что такое? - Ваше высокоблагородие, покорнейше благодарим... - За что? - Ваше высокоблагородие, ведь я у него в эскадроне был... С этого дня мы стали друзьями. Старый лейб-гусар признался мне, что считал меня, сначала, за революционного офицера и потому относился ко мне так пренебрежительно. Когда на шестой день мне пришлось экстренно покидать Царское Село, он провожал меня верхом на вторую станцию, где я сел в вагон, не решаясь показываться на Царскосельском вокзале, и, когда поезд тронул, он долго ещё скакал вдоль полотна держа в поводу мою лошадь и махая фуражкой. Мы, больше не встречались. П. Б. (Продолжение следует) Ницца Р.8. В предыдущий очерк моих воспоминаний вкрались досадные ошибки: 1) Лейб-медик государя, погибший вместе с царской семьей, - Евгений Сергеевич Боткин, а не Евгений Степанович. 2) Начальник штаба Верховного Правителя адмирала Колчака - генерал-лейтенант Дитерихс, а не Дитрихе. 302
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4