лать, но их он, генерал Корнилов, предваряет, что обратно они впущены не будут... Большинство свиты нашло предлог покинуть дворец... Уходя, генерал Корнилов бросил: - Халуи... Итак, мы жили с полковником Кобылинским в левом полу- циркуле Екатерининского дворца. Я ещё не получил официального назначения на новую должность и лишь присматривался к ней. А присматриваться было к чему - обстановка была необычная. Моя служба продолжалась недолго, - всего шесть дней и кончилась из-за недостатка «дипломатичности», на которой так настаивал полковник Кобылинский говоря, что это необходимо тому, кто хочет быть полезным и облегчить узникам их заточение. Он знал, что говорил, и был прав. Я расскажу лишь один случай, предшествовавший моему уходу с непосильного для меня поста. Однажды утром я решил, по совету полковника объехать посты охраны Александровского дворца с целью ознакомления с их расположением. Для этого я вызвал дежурного ординарца и велел дать мне коня. Лошадь подали. Это был белый конь, хороших кровей, напомнивший мне что-то знакомое. Я спросил ординарца: - Кто на нём раньше ездил? - Николай... Я отказался сесть на коня под предлогом, что я не кавалерист и вдобавок хромаю из-за раны, а лошадь кажется мне неспокойной. Ординарец сначала уверял меня, что конь очень смирный, но потом презрительно пожимая плечами, привёл мне свитского коня. Мы отправились. Ординарец был старый унтер-офицер, лейб- гусар. Относился он ко мне крайне пренебрежительно и называл меня не иначе как «господин штабс-капитан», игнорируя обычную вежливость, заставляющую штабс-капитана называть «господин капитан». Приветствовал он меня прикладывая всего лишь Два пальца к головному убору. Я терпел всё, помня о необходимости «дипломатичности». Итак, мы отправились. Когда мы проезжали вдоль чугунной ограды сада Александровского дворца, я заметил толпу человек в пятьдесят, висящую на ограде, щелкающую семечки и улюлю301
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4