Запуганные буржуа тихо пробирались пустыми улицами, чтобы терпеливо стать в хвост тысячной очереди у хлебного, селедочного и спичечного магазина. Быстро отводили они свои глаза от моих, чтобы случайным выражением сочувствия не скомпрометировать себя. У церковной паперти сидела нищая старушка, она одна не побоялась пожалеть меня: - Вишь, нехристи, ещё одного повели!.. И вот я еду в Вологду в грязном и тряском вагоне четвертого класса, набитом ранеными красноармейцами с чешского фронта. Они очень озлоблены и очень напуганы: косятся на меня и один, напившись самогону, уже кричал, что нечего возить этого «контрреволюционера», а надо сбросить его с поезда. Мой конвойный (поехал лишь молодой хулиган), видимо, не прочь проделать это, ибо я ему надоел, —следи ещё тут! А следит он не столько внимательно, сколько издеваясь: на площадку не пускает, в уборной двери затворить нельзя. Кормят тем, что остаётся от раненых - грязная каша на воде. Кроме этого вагона в поезде нет других классных - теплушки, где едут легкораненые и какие-то команды. Поезд долго стоит на всех станциях. Комиссар поезда, молодой человек в кавалерийских штанах, в смятой лихо фуражке и шашке с Георгиевским темляком (чья?) визгливо бранится с комендантами станций, требуя пропуска своего эшелона вне очереди и грозит всеми карами коммунистической власти. Со мной он очень вежлив и корректен, горько жалуется на «скотов-солдат»; но едет не в классном вагоне, а в теплушке со «скотами-солдатами» - для популярности, как сам он наивно объяснил мне. Раненые при нём молчать, а когда он на остановках уходит к себе, бранят его и смеются над его тонкими «петушиными ногами». Его любезность со мной ухудшила моё положение, и оно стало невыносимым. К тому же первое время безумной радости спасения прошло, и я горько признался себе, что спасения, собственно говоря, нет, что есть только отсрочка и что как ни велико было обалдение властей в Екатеринбурге, напуганных успехами чехов (и как я после узнал, боявшихся всё же народного возмущения - государь и вся царская семья были расстреляны именно в эти дни моего тюремного заключения), но всё 282
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4