ваться, ушёл и вернулся скоро с каким-то бородатым и лохматым брюнетом в военном кителе и с портфелем, который попросил меня повторить всё ему и осведомился, чем, я могу доказать справедливость своих слов. Я с отвагой отчаяния, не задумываясь ответил, что мой отец был управляющим имением «Горчанки» близ Вологды и что все рабочие имения подтвердят, что не я, а мой, похожий на меня брат, офицер. Пусть меня отвезут в Вологду, а то здесь я «ещё чего доброго попаду в руки белогвардейцев и чехов, что идут на город». Следователь записал это, недоверчиво посмотрел мне в глаза и вышел. Следующие за этим три дня были, пожалуй, самыми страшными для меня: поверят или нет? Если нет, - то конец, больше ничто не спасет, и в хаосе, близкой эвакуации пристрелят просто, чтобы не везти с собой и не оставлять белым. То, что мне немного улучшили еду, очень подбодрило меня, но вспоминая недоверчивый взгляд следователя и его пожимание плечами и кривую улыбку, я снова падал духом и готовился к неизбежному финалу. Рассветало третье утро. Я проснулся от прикосновения к моему плечу чьей-то грубой руки и нервно скинул её прочь. Резанул глаза свет фонаря - конец ... Помолившись про себя Богу, я встал и пошёл к двери. Оставалось одно - умереть, как следует и не показать страха. В коридоре один из двух солдат, пришедших за мной, накинул мне на плечо оставленное мною на соломе моё непромокаемое пальто - зачем? Выйдя во двор, я повернул в сторону сложенных дров, где (я ясно видел в сумерках рассвета) в груде мусора от колки дров, валялся кровавый носовой платок. Один из моих конвойных, молодой хулиган, случайно в солдатской шинели, грубо засмеялся: - Не туда, успеешь ещё! Второй же, пожилой солдат, шепнул: - На вокзал вас велено! На вокзал? Господи, это - жизнь! Мы долго шли пустынным в этот час городом. Светало быстро, - какой это был чудесный рассвет. Какой упоительный свежий воздух. Какой красивый город Екатеринбург! 281
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4