В ЕВРОПЕ После сорокапятидневного плавания наш корабль вошёл в югославский порт Дубровник, более известный, наверное, по своему довоенному названию - Рагуза. Боюсь, здесь было бы неуместно подробно останавливаться на обворожительной красоте этого средневекового города, на таинственной голубизне его спокойной гавани... Спустя день после прибытия меня уже подстерегали мрачные, неприступные горы Далматин за окном вагона на пути в Белград - столицу вновь объединенного Королевства Южных Славян. Белград, казалось, принимает меня с распростертыми объятиями. В нём я встретил многих старых друзей, там же нашёл новые полезные и располагающие знакомства. Наш министр Страндман был сама доброта, таким же был и Смирнов, освобождённый секретарь Сербской принцессы Елены, бывший с ней вместе пленником в Перми. Принц-Регент - позже король —Александр послал за мной и принимал меня в течение двух часов, слушая с большим вниманием отчёт о Екатеринбургском преступлении. Когда я закончил свой рапорт и взглянул на Принца, лицо его было закрыто руками и он плакал. После короткой паузы - он понял, что мне нечего добавить... - Принц протянул мне мокрую от слёз руку и быстро вышел из комнаты. Несколько минут я оставался в кресле рядом с письменным столом, чтобы собраться с мыслями. Соколов и его помощники не привыкли к такому сочувственному вниманию, и ещё поразительнее встретить это внимание в человеке не русском, хотя и близко связанным с Россией... Увы, когда месяц спустя я приехал в Париж, там я обнаружил совершенно другую атмосферу. Великий Князь Николай, двоюродный брат Государя, которого считали естественным главой русских монархистов, отказался принять отчёт и записи Соколова. Это был тяжёлый удар как потому, что, казалось, делало долгую и трудную задачу Соколова ненужной, отвергнутой с презрением, так и потому, что это было 152
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4