ное наслаждение, мучая нас... Он явился и пересчитал нас, как вещи... Он был нагл и груб с детьми...» П.Жильяр: «Родионов вёл себя очень плохо...» Когда в устроенной полковником Кобылинским часовне (после того, как пленникам было запрещено посещать церковь) проводилась служба, Родионов грубо приказал обыскать священника и поставил часового у алтаря, чтобы следить за батюшкой. Он вмешивался во внутренний распорядок жизни заключенных, постоянно ища нити несуществующего заговора и пытаясь выявить особые знаки при общении с внешним миром. Родионов дошёл даже до того, что запретил Великим Княжнам на ночь запирать свои двери, объясняя это тем, что он имеет право входить в любое время для проверки их присутствия в доме. Излишне говорить, что он не упускал возможности всё это делать оскорбительно. Когда Родионов впервые появился в доме губернатора, кто-то из свиты уверял остальных, что признал в нём немецкого жандарма, проверявшего паспорта на германской границе в Вержбо- лове. Потом сам Родионов неожиданно сказал генералу Татищеву: «Я Вас знаю». «Но как Вы можете меня знать? - спросил Татищев, который провёл много лет в Германии в качестве атташе, - Где вы меня могли видеть? Вы же знаете, что я жил в Берлине». «Вы не единственный человек, кто жил в Берлине», - ответил Родионов, но от дальнейшего разговора уклонился. Генерал-лейтенант Дитерихс, последний генерал- квартирмейстер Ставки Российских армий в Великой войне, утверждает, что Родионов был среди людей, убивших генерала Духонина, среди наёмных убийц, чьими руками немецкое командование устранило единственное оставшееся препятствие на пути к Брест-Литовскому договору - последнего Верховного Главнокомандующего русскими Вооруженными силами. Таким образом, Родионов был одним из звеньев, связывавших немцев с Большевизмом: не с «большевиками» в кавычках, подобно Яковлеву, но с нечеловеческим чудовищем, которым, в сущности, является большевизм. 107
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4