жины (без окон, с двумя дверьми, одна против другой). Я приоткрыл её, и в хижину на четвереньках вошёл один из рабов - Тигрэ. Он был пьян. Я хотел выгнать его, но он, обняв мою ногу, уселся на полу и сказал: - Гетта (господин), я знаю - вы хороший человек, вы вылечили моего ребёнка и даёте нашим детям молоко от казённых коров, мы вас любим, но теперь приехал Уобото. Он - вор, но он привёз нам часть наших денег и сказал, что мы, если хотим получить остальное, должны перестать работать на вас и исполнять ваши приказания - что нам делать? Ведь деньги у него. Позвольте нам не слушаться вас, а потом, когда он заплатит, прогоните его прочь. Действительно, что мне оставалось делать? Я сказал Тигрэ, что так как он был хорошим слугой, я ему разрешаю не выйти на работу по сигналу турумбы (трубы). Было три дня праздника. За это время у меня перебывали почти все семнадцать рабов плантации. Всем я говорил то же самое. Наступило утро четвёртого дня. По сигналу трубы никто не вышел на работу и я арестовал трубу, т.е. повесил её над своей кроватью. В тот же день Ато Уобото пришёл ко мне и, возмущаясь на «собак-рабов», предложил мне принять крутые дисциплинарные меры. Я поблагодарил его, но сказал, что сам знаю, что мне делать, и поехал к губернатору Азачу Матафари. Это был мой большой приятель и человек очень интересный. Он был когда-то дворцовым комендантом у сверженного теперь императора Леджиасса, семь лет был в опале у теперешнего правительства и только недавно снова получил назначение. Отношения у нас были отличные. Сразу по приезде сюда я подарил ему подзорную трубу и куклу с закрывающимися глазами его маленькой дочке, и это сразу определило взаимную симпатию. Один случай показал мне правильный путь в этой своеобразной дружбе: разливом реки Ауаш мой караван, отправленный в Аддис-Абебу, был от меня отрезан, и я оказался без денег, без свечей и без патронов. Азач узнал об этом, как и вообще он знал всё, касающееся меня (в мире нет лучшей охраны, чем абиссинская) и однажды его ашкер принёс мне мешочек с серебряными галерами (здесь монета - австрийский талер Марии Терезии), пачку свечей и коробку с патронами. Через некоторое время мой караван вернулся. Кстати, только тот, кто пожил в подобных условиях, знает, какая радость бывает в доме, когда после долгого отсутствия возвращаются ваши гонцы и привозят вам на двухтрёх вьючных мулах: свечи, какао, рис, консервы, спирт, вино, письма и газеты за несколько недель и прочие блага. Возобновив свои запасы, я поблагодарил губернатора и вернул ему всё, им мне одолженное. Всегда любезный Азанч, называвший меня не иначе как «каниазмач» (капитан) и на «вы», вдруг рассвирепел: - Я к тебе (уже «ты»!) как к сыну отнесся, а ты мне деньги возвращаешь! Может быть, с процентами? Я - старик! - Стыдно!.. 382
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4