их в первые полчаса, пока мы захватим дом снаружи (это объясняет непонимание претендентами на роль спасителей существующих обстоятельств, что и случилось в Екатеринбурге): мы боялись, что страже, возможно, будет дана инструкция убить заключенных при любой попытке их освобождения. Для того чтобы Их Величества поверили нам и не боялись обмана врагов (приблизительно в это же время Великий князь Михаил был завлечён на смерть под Пермью с помощью поддельного спасения, срежиссированного большевиками), они должны были получить письмо от лица, чей почерк им был известен; письмо должна была вручить та же женщина. Одновременно с атакой на тюрьму мы планировали взорвать железнодорожный мост через Вятку. В дальнейшем мы собирались выбираться вверх по течению реки на буксирном судне, приготовленном заранее, попасть в Северную Двину и далее держать путъ в Англию через Архангельск. Другие суда должны были быть уничтожены во избежание преследования. Вдоль реки должны были расположиться вооруженные группы как для охраны этого пути, так и для наблюдения за продвижением. План был рискованным, но мог быть успешным. Мы поклялись вывезти Императора силой, откажись он от освобождения. Время шло. Мы внимательно следили за железной дорогой и городом Котельнич, но не было ни сигналов о приходе поезда с заключенными, ни каких-либо приготовлений для приема их в городе. Тогда я понял, что слух о городке Котельнич был специально пушен для дезинформации тех, кто мог бы сделать попытку освобождения жертв, в то время как жертвы будут убиты. Должен засвидетельствовать - это было сделано успешно. Были первые дни июля по новому стилю. Так как я очень тревожился, то решил сам ехать в Екатеринбург и на месте разобраться, что же происходит. Начиная с Перми, моим попутчиком по купе был молодой человек лет девятнадцати, помощник пермского комиссара, как он выразительно объяснил мне, который, когда узнал, что я «художник», старался всю дорогу показать свою «изысканность» и «воинскую учтивость». Он был очень глуп и необразован, и мне легко было завязать с ним разговор на интересующие меня темы. Он уверенно отрицал слух о Котельниче и сообщил, что «с Николаем будет покончено в Екатеринбурге», так как фронт дрогнет, если чехи поднажмут. Мы добрались до Екатеринбурга. Был полдень. Я сидел в здании станции с моим попутчиком-комиссаром и поил его водкой для улучшения наших дружеских отношений, которые в дальнейшем могли мне пригодиться. Прибыл какой-то поезд, и на станцию хлынула толпа крестьян и солдат с чайниками за горячей водой и покупкой еды. Некоторые из них проходили мимо нашего столика; я испугался, увидев среди них солдата моего полка, из моей роты, одного из тех, кто вынес меня из-под огня в деле под Владимиром-Волынским в 1916 г. и который позднее по моему представлению получил Георгиевский крест. Я хотел дать ему понять, чтобы он не призна360
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4