епархия намеревалась заместить путем избрания и не хотела принять еп. Гермогена, как назначенного. В одном из южных городов епархии в это время происходил чрезвычайный епархиальный съезд. На съезде вовсю шла агитация против еп. Гермогена, как «черносотенца» и «распутница». В первом же своём обращении к депутатам еп. Гермоген изложил свои злоключения в связи с делом Распутина, чем и реабилитировал себя перед епархией. На съезде он держался весьма осторожной тактики, произвёл на делегатов хорошее впечатление и вопрос об изгнании его более уже не поднимался. Часто не в меру рьяные депутаты предлагали епископу разные искуси- тельные вопросы, в ответах на которые Гермоген проявлял чрезвычайную находчивость. «Не благословляю и не проклинаю это событие; будущее покажет: достойно ли оно благословения или проклятия», ответил он на вопрос одного депутата об отношении владыки к происшедшей революции. Убийство еп. Гермогена произошло следующим образом. Советская власть утвердилась в Тобольске только в марте 1918 года. В Вербное воскресенье во время грандиозного крестного хода, устроенного в виде протеста против большевистского декрета о церкви, распространился слух, что у архиерейского дома красногвардейцами устроена засада с целью ареста владыки. Молящиеся просили еп. Гермогена беречь себя и решительно не позволили ему вернуться домой. Ночь на чистый понедельник еп. Гермоген провел вне дома... Между тем в покоях владыки красногвардейцами был произведён обыск, а также и в крестовой церкви, куда красные вошли в шапках, с папиросами в зубах и во время обыска сдвинули престол с места. В городе шли массовые обыски, аресты. Народ переполнял церкви, ища утешения в религии. В страстной понедельник после литургии еп. Гермоген произнес в соборе речь, в которой коснулся и произведённого в крестовой церкви погрома и кощунства, а затем трогательно простился с молящимися, заявив, что со дня утверждения большевистской власти, он чувствует, себя обречённым на смерть, а потому считает бесцельным и несовместимым с архиерейским достоинством укрываться от ожидающей его участи, просил не принимать никаких попыток к облегчению его положения в случае ареста: «не забывайте, что вы русские и православные».... Предчувствие не обмануло епископа. При выходе из храма, он был арестован. Его усадили на заранее подготовленную подводу и, не позволив даже взять теплой одежды, поспешно отправили в Екатеринбург, опасаясь, что тоболяки могут пытаться силой освободить любимого пастыря. Путь до Тюмени (около 300 верст) на лошадях, в весеннюю распутицу для старца епископа был очень тягостным. В Екатеринбурге еп. Гермоген был посажен в тюрьму, причём для него была отведена камера рядом с ватерклозетом, почему узник не мог иметь ни минуты покоя. 347
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4