- Почему бросают? - Ну да, если сбита спина или нога ушиблена, что с ним возиться? Осёл не мул - два талера всего стоит. *** Вечерело. Жар свалил. По широкой дороге мимо кофейных деревьев прогнали домой стадо мелких горбатых коров, кудрявых овец и тонконогих, пёстрых коз с бородатыми, ревнивыми мужьями. Из соломенной деревни потянуло вниз, в росистую долину, пахучий дым кизяка и эвкалиптовых веток. Я со старым Абачанакой шёл по стемневшей дороге. В густых колючих кустах жалобно замычал молодой, отбившийся от стада, бычок. - Смотри, Абачанака, опять пастух потерял - надо прогнать этого лентяя... - Тише, Гетта, смотрите... Абачанака протянул худую чёрную руку. Из чащи веток баобаба сползало вниз толстое серое тело. - Зайду! Удав собрался, могуче бросил вперед стальное пружинное тело и тяжело ударил склонённой головой в бок бычка. Тот упал на колени, потом вскочил, и удав, захватив под живот ревущее в ужасе и дрожащее животное, обвил хвостом ствол баобаба и медленно стал тянуть его к дереву. Картина была исключительная. Мы подошли ближе. - Сейчас подтянет и головой о дерево бить будет! - шепнул Абачанака. Чёрный бычок, весь в белой пене, уже не мычал, а только хрипел, всеми силами упирался ногами, садился на зад и тщетно, слабыми рывками, пытался освободиться. Толстая стальная пружина медленно притягивала его к дереву. Только сухой свист вырывался из раскаленных ноздрей бычка, мышцы сдавали всё больше, вот он упал на бок, и удав грузно поволок по песку жертву к дереву. Я вскинул винтовку и выстрелил, целясь в сцепление хвоста с деревом - голова была под брюхом быка - но в момент выстрела Абачанака ударил меня под локоть, и пуля безвредно ушла в чащу. Двумя толчками в землю удав исчез из глаз, бросив бычка, который не имел сил подняться и лишь стонал, лежа на боку. Я повернулся к Абачана- ке, взбешённый его дерзостью: - Ты с ума сошёл! - Не сердись, Гетта, у вас только один патрон в ружье, а Зайду в хвост не убьёшь - вам же умирать рано и это нехорошая смерть для воина... Старик нагнулся, поцеловал засученный по локоть рукав моей рубашки и, выпрямившись, положил за щеку свежий запас табака с видом уверенности в своей правоте. Он и был прав. Велев прибежавшему мальчишке прислать за бедным бычком пастухов, мы отошли в сторону к кукурузному полю и сели —я на высоком стволе сваленного дерева, Абачанака почтительно у моих ног. Старика, видимо, 317
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4