Журнал «Двуглавый орел», Берлин, 1921г. ВыпускX III1 (14) августа, стр. 41-47 IV Начало 1918 года. Добровольческая Армия только что зародилась, сводятся в части накопившиеся на Дону офицеры, юнкера, кадеты и добровольцы. Закончился исторический налёт команды в 25 человек юнкеров- артиллеристов и вахмистра княжны Ч-ой, вскоре убитой под Абодашевым, которые под командой поручика Д, уйдя за 200 с лишком верст от Новочеркасска в глубокий тыл красных, привезли оттуда 3 пушки, 350 снарядов, денежный ящик и 8 человек пленных «товарищей». 4-го января вечером к поезду, идущему из Ростова в Царицын прикрепляется вагон третьего класса с 48-ью офицерами, юнкерами и кадетами и теплушка с пулеметами и ручными гранатами. Отряд идёт... братъ Царицын... Ведут его два старых «царских» полковника: полк. Мамонтов, прославившийся потом своим кавалерийским рейдом по глубоким тылам красных, ныне покойный, и полк. К.-К. Надо втянуть в бой два уральских полка, идущих с фронта домой через Царицын, которых красные не пропускают с оружием и под шумок заскочить в город - там уже ждут юнкера школы прапорщиков. Тихо двигается поезд; на станциях стоит, пока не надоест машинисту; трясёт, холодно. Приходим на ст. Чир и тут по неизвестной причине останавливаемся надолго. Узнаем в чём дело: путь забит уральцами, которые торгуются с Цари- цыным. На другой день подходят ещё какие-то шесть эшелонов; нас отцепляют и загоняют в тупик. Полк. Мамонтов посылает меня потолкаться среди пришедших и узнать, кто они и что думают о наших вагонах. Надеваю «товарищескую» телогрейку и иду на станцию. Холодно, лунно, ходят группы людей, прислушиваюсь - казаки. Подхожу к скамейке, на которой сидит старый казак, видимо, донец; около него толпятся молодые - уральцы. Старик что-то горячо говорит, иш, бранится, грозит кулаком. Молодёжь смеётся и, не слушая его, уходит. Я подсаживаюсь к старику и заговариваю с ним. Видно, обрадовавшись случайному слушателю, старик продолжает прерванную ругань, но, смягчаясь моей кротостью, говорит в более мирных тонах. Оказывается, старик ругает молодёжь вообще, «хронто- виков» в частности, а «инохородних-бунтовщиков» в особенности. Недоволен он революцией, жалеет прошлое и, наконец, сурово заявляет: 283
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4