* * * Уснула Пустыня и спит непробудно, И вряд ли Европе её разбудить. От сна удержаться подползшего трудно, — Нельзя молодому сюда приходитъ. Проходят мулы караванов с их грузом, Завёрнутый в шкуру идёт человек. Холмы, баобабы, поля кукурузы, — Так было, так будет, — который уж век. По праздникам бьют в деревянные бубны, Не в такт завывают, трясут головой, Уж тысяча лет их напевы так скудны, — Пещерных прапрадедов жалобный вой. Без гроба ложатся в лесные могилы, — Не мало я видел угрюмых могил! Чтоб гроб смастерить нужны доски и пилы, — А люди ещё не придумали пил. И трудно мне верить в фабричные трубы, В огни ресторанов, и в биржи азарт... Смеются гиены визгливо и грубо И нюхает козьи следы леопард. И запах Пустыни такой стародавний... Жизнь спит здесь давно, и давно уж без снов. Устало бредёт, спотыкаясь о камни, Оглохшее эхо далёких веков... 250
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4