"арая олица 86 Краеведческий альманах единоверцев деловые связи с владимирскими предпринимателями. Земли Владимирской губернии начинались сравнительно близко от родного предкам Шмелёвых села Гуслицы, в Богородском уезде, этого знаменитого подмосковного центра влиятельных в России староверов-поповцев. Бойкие связи гусличан с мануфактурами владимирских единоверцев обогатили многих из них. Не стали исключением и первые из известных нам Шмелёвых. Будучи дворцовыми крестьянами, они торговали тканями владимирских фабрик, распространившихся в последнюю треть XVIII века почти по всей губернии. Прадед писателя - И.И. Шмелёв-Меньшой по изгнании Наполеона в 1812 году, не порывая с торговлей тканями, наладил поставки из г. Переславля-Залесского (ныне в Ярославской области) и окружающих его сёл самого ходового в горевшей Москве товара - деревянной посуды. Разбогатев на владимирской «щепе», он, в отличие от своего старшего брата - И.И. Шмелёва-Большого, преуспел настолько, что в 1813 году записался в московское купечество и, имея щепную лавку на Ильинке, к 1815 году обзавёлся кирпичным заводом на Воробьёвых горах, а в 1818 году, ближе к кончине, достроил на Большой Калужской улице просторный особняк, а вернее, небольшую усадьбу с обширным двором, садом и прочими хозяйственными постройками. Именно она приютила на целое столетие все последующие поколения его потомков. Здесь к 17-летнему гимназисту Ивану, любившему уединиться с книгой, на всю жизнь пришла первая и единственная в его жизни любовь к Оленьке Охтерлони. Дед и отец писателя оказались талантливыми подрядчиками-строителями. Взятые ими подряды исполнялись, как уже сказано, в основном владимирскими мастерами, которые отличались не только профессиональной высотой, но и скромным поведением. В доме Шмелёвых, хранившем устои предков, страх Божий внедрялся с детства средствами вполне земными, а попросту говоря, поркой розгами. Так, юный Ванюша изображён в автобиографическом «Лете Господнем» радостным, любимым всеми отроком. Но в реальной жизни после кончины безмерно любимого отца вдоволь отведал издержек домашней строгости, сказавшейся на утрате душевной близости с матерью, женщиной образованной (происходя из рода купцов Савиновых, она окончила знаменитую Елизаветинскую гимназию-институт), но вечно занятой благосостоянием семьи. Она не обременяла себя поиском истинных причин неисполнения своих приказаний младшим сыном, часто витавшим в облаках. Однако результат по части страха Божьего был достигнут в воспитании всех её детей стопроцентный. Нечто близкое к патриархальной семейной ментальности Шмелёвых несли, в числе других, и работники-владимирцы, смиренные и почтительные. С гимназических лет Ивана с владимирцами связывала ещё одна радость, благодаря которой ослаблялись узы домашнего деспотизма. Заключалась она в пребывании с другими детьми, из лета в лето, на материнской даче в Трахоньеве. Село стояло к северо-востоку от Москвы на берегу неширокой в здешних местах, но чрезвычайно лиричной Клязьмы. Радости купания и полюбившаяся на всю жизнь «охота на рыб», по выражению Аксакова, из года в год повторялись именно на этой голубой дороге во Владимирщину. Всё это повторилось позже, уже во Владимире, только русло Клязьмы у валов и холмов древнего города оказалось куда шире, а по весне и вовсе безбрежным. Как видим, владимирских реалий, прямых и косвенных, в московской жизни И.С. Шмелёва было предостаточно. Поведаем же кратко о том, как сложилась карьера 28-летнего сероглазого, худощавого и слегка замкнутого новоиспечённого владимирского чиновника, и что послужило толчком для нарушения установленного им самим запрета на писательство. В том, что основная канва службы была оговорена с кем-то из владимирского начальства, или близких к этому начальству, сомневаться не приходится по причине быстрого продвижения Шмелёва по служебной лестнице. Начав в безликой должности бухгалтера казённой палаты с чином коллежского секретаря (X класс «Табели о рангах»), он уже через два месяца был зачислен в штат чиновников по особым поручениям. Должность для местных карьеристов завидная. В круг обязанностей Шмелёва входила, в основном, проверка деятельности торговых и промышленных заведений обширной губернии. Разъезды по ней не были так часты, как представляется со стороны. По прикидкам владимирского краеведа Г.Д. Овчинникова максимум 5-6 неспешных поездок в год. Служебные командировки компенсировались богатыми впечатлениями от знакомства с новыми местами в провинции. И не всегда эти впечатления были безмятежными. В письмах к своим московским знакомым Шмелёв описывает и негативные стороны посещаемых им мест и предприятий. Его неравнодушие выплёскивалось иной раз с такой яркой силой, бичуя социальное неравенство и прочий негатив, что диву даёшься, как мог этот человек так долго работать на чиновничьих должностях. В апреле 1903 года его производят в титулярные советники, что сказалось и на служебном окладе. Семья продолжает некоторое время жить в скромной квартире в одном из нижних домов бывшей Царицынской улицы, спускавшейся полого от центра города к живописной Лыбеди, с
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4