Литературный Владимир 85 интеллигентов и революционеры всех мастей награждали город незавидными эпитетами. Он выглядел в их глазах скучным и мещанским, рутинно-казённым и каторжным (по знаменитому централу). Был он для них и сусально-богомольным, и откровенно затхлым. Здесь невозможно было отравиться светской шумихой, обратить на себя общее внимание. В нём практически не жили представители титулованной знати. Крупные купцы и богатые промышленники по ряду причин избегали основывать тут большие предприятия. Владельцы огромных вотчин редко баловали столицу края своим присутствием, нанося визиты лишь по необходимости. Отстав в развитии от богатых собратьев, таких же ближних к Москве Ярославля, Твери, Рязани, Калуги, Владимир не утратил древней планировки, и не приобрёл, как эти города в XVIII - XIX веках той регулярности, что отвечала столичным вкусам. Ко времени приезда Шмелёва, кроме соборов, монастырских ансамблей и классических зданий начала XIX века, в городе насчитывалось не больше десятка помпезных зданий. Это количество не шло в сравнение с целыми улицами и кварталами из подобных и даже более значительных зданий в названных выше других губернских городах, издавна кипевших разнообразием деловой и светски развлекательной жизни. Эпоха переустройства Владимира только-только начиналась. Новые здания в городе выросли значительно позже, в том числе и при Шмелёве. Центральная часть города в момент приезда писателя в 1901 году представлялась значительно беднее, нежели в год его отъезда в 1908 году. Ещё не было построенных чуть позже Народного дома, Реального училища, зданий музея и городской Думы и многого другого, что украсило Владимир в годы его проживания здесь. Все эти значительные новостройки в качестве архитектурных декораций, необходимых героям его произведений, особенно в повести «Гражданин Уклейкин», мастерски были обыграны писателем. Обстановка во Владимире без суеты и многолюдства для религиозных супругов оказалась более чем кстати. Внутренней перемене в них содействовала и встреча с преподобным Варнавой (ум. в 1906 г.) в Гефсиманском скиту Троице-Сергиевой лавры. Они предстали пред ним сразу после венчания в 1894 году в церкви села Трахоньева, стоящего на Клязьме (близ границ современной Москвы), где находилась дача матери будущего писателя. Знаменитый старец, давно окормлявший семью Шмелёвых, благословил его на писательство и... предрёк нелёгкую крестную судьбу, подтвердив сказанное дарением деревянного крестика. Несомненно, бывая в скиту не однажды, Иван Сергеевич знал об особенном расположении старца Гефсиманский скит Троице-Сергиевой лавры. Кон. XIX - нач. XX в. и всей скитской братии к паломникам из Владимирской губернии. Традиции такой симпатии авторитетного скита к владимирцам сложились со времён его основания, когда в склонах глубоких оврагов Сергиева Посада в 1847 году была ископана первая «печера», а затем и небольшая «печерная церковь» во имя Архангела Михаила. Первокопателем-первонасельником явился не кто иной, как бывший владимирский крестьянин Филипп Андреевич Хорев из деревни Стряпковой Вязниковского уезда, пришедший сюда подвизаться близ Лавры и ставший известным «“юродом”-провидцем Филипушкой». Незадолго до кончины он принял монашеский чин. Но не только монахами славна была эта обитель. Прославлению способствовала и принесённая сюда икона Черниговской Божией Матери, прославившаяся вскоре как чудотворная. Первые исцеления пали на молившихся пред ней владимирских богомольцев. Завязавшаяся приязнь скитской братии к владимирцам нисколько не претила московскому патриотизму Шмелёва. Напротив. Толпы окающих паломников-владимирцев напоминали ему о знаменитых соборах и монастырях их родины, о владимирских чудотворных иконах и чтимых святых, начиная от Владимира Святого, его сыновей страстотерпцев Бориса и Глеба, до Андрея Боголюбского и Александра Невского. Напоминали паломники и о других угодниках Божиих, а также о городах, где они прославились: Суздале, Муроме и других. Немудрящие сказы обо всём этом юный Шмелёв услышал не только от своих домашних, но и от тех, средь кого мальчишкой беспрерывно толкался на большом дворе деда и отца, нанимавших в большом количестве строителей и прочих работников из разных уголков Владимирщины. Теплота отношений и взаимная польза от такого общения хозяев и работников строилась, согласно семейным преданиям, на старинных связях предков Шмелёвых с Владимирским краем. В прошлом старообрядцы, с середины XVIII века они имели крепко налаженные с помощью
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4