гарая юлица 84 Краеведческий альманах вряд ли ведали они о будущей Голгофе для него и для них самих, вынужденных после коварного расстрела сына в 1921 году (вопреки обещаниям красной власти в Крыму) покинуть в конце 1923 года Россию навсегда. Но всё это пока таилось в дымке будущего. А в описываемое время, на рубеже веков, московское безденежье предлагало куда менее опасные проблемы. Обратиться за помощью к родным не позволили свойственные обоим тяга к самостоятельности и самолюбие: не в традициях семей, из которых они вышли, было оказывать помощь отделившимся детям. К тому же купеческие дела Шмелёвых к концу века сильно пошатнулись. Об открытии молодым юристом, как ранее предполагалось, собственной адвокатской конторы, мечтать было нечего, разве что оставалось покуситься на достаток остальных членов семьи, например, на приданое сестры-«консерваторки» или небольшие оборотные средства старшего брата Николая, неудачно поведшего дела Шмелёвых. Скромный пенсион тестя и вовсе не мог быть поддержкой молодой семье. Благо, что бесплатное содержание Ольги в имперском заведении позволило накопить для неё небольшое приданое. Словом, трудности молодым предстояло решать самим. Возможно, что начинающий присяжный поверенный ещё долго тянул бы лямку своих неудач в Москве, не случись другая катастрофа. В начале 1901 года грянул крах акций железнодорожной компании. Жалкие «пятёрки» гонорара за разрешение кляуз окончательно превратились в единственный источник пропитания. Предпринятые срочно поиски более или менее «сытой» должности в Москве и Подмосковье оказались напрасны. Тогда-то и объявилась вакансия во Владимире. В итоге в небольшой губернский центр приезжает в декабре того же года начинающий чиновник Иван Сергеевич Шмелёв. Недальний от Москвы Владимир предстал скромным по размерам, но живописным и уютным городом с церквами, садами, почти без промышленности, живущим сединами истории и, как всякий губернский центр, - чиновничьей рутиной. Тихий и внешне сонный город на Клязьме приятно удивлял многих. Удивлял, в отличие от других губернских городов, ещё одной особенностью - богобоязненностью, которая зиждилась на исторических корнях. Даже славившаяся благочестием духовная столица России Москва на фоне Владимира всё же проигрывала, настолько владимирское бытие казалось органичным и единодушным в исполнении правил Веры. Отчасти оно напоминало Шмелёву любимое Замоскворечье. Склонность религиозно мыслящих супругов к семейному уединению, этакому добровольному анахоретству, оказалась созвучна камерной обстановке тогдашнего Владимира, мало озабоченного скудостью светских развлечений. Недостаток в них был привлекателен для Шмелёвых, поскольку не ломал дорогие им традиции и устои, вынесенные из самого детства, проведённого в благочестивом Замоскворечье. Что касается самого Ивана Сергеевича, он и вовсе вышел из семьи, не расставшейся до конца со старообрядческим укладом своих предков. Переход деда из старообрядчества в официальную церковь мало что изменил во внутренней жизни клана купцов Шмелёвых. Выросший, казалось бы, в новой эпохе и другой культуре, писатель вместе с женой ещё в студенческие годы переболел общим, модным среди студентов увлечением театром и прочими развлечениями. Вдвоём они безболезненно расстались со многими сторонами типичной для того времени светской жизни. И то, что служило правилом и удовольствием для других, будь то обязательные смотрины какой-нибудь заезжей театральной или цирковой звезды, или что-то другое, для них часто оказывалось напрасно потраченным временем. Забегая вперёд, скажем, что в эмиграции, в богатой культурой Франции Шмелёвы также редко испытывали потребность бывать на массовых развлечениях, ограничиваясь, кроме небольших паломничеств, лишь редкими посещениями местных музеев и немногих концертов мастеров из числа русской художественной эмиграции. Более всего они дорожили негромкими, содержательными беседами о духовном и миронасущном. Участвовал в них чаще всего небольшой круг знакомых им ещё по России писателей и учёных. Но всё это будет в Париже. Во Владимире сыскать таких собеседников было непросто. Владимир оказался вольной и невольной средой, что способствовала развитию в них домашнего анахоретства. Поиски мистической тишины - это тоже тема творческих исканий Шмелёва. Чтобы подойти к ней, нужны были обстоятельства. Таким обстоятельством и стал переезд из Москвы во Владимир. Не стеснённый материальными недостатками семейный досуг, перемежаемый работой, посещениями церковных служб и выходами на природу с такой любимой летом рыбалкой на Клязьме, копил в нём не просто силы для будущего писательского прорыва, но и позволил глубже заглянуть в себя, открывая новые миры и дали, и это тоже была радость... Как знать, укоренись в супругах Шмелёвых вместе с образованностью тяга к светским развлечениям, как часто случалось это с людьми их круга в Москве, едва ли Владимир стал бы желанным убежищем, ведь либеральные дворяне и разночинцы, а за ними и другие поколения
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4