Литературный Владимир 83 После неудач с первой книгой, посвящённой паломничеству на Валаам («На скалах Валаама. За гранью мира. Путевые заметки». М., 1897), И.С. Шмелёв за год до окончания юридического факультета Московского университета, будучи уже семейным человеком, решительно оставляет мечты о литературе и сосредоточивает мысли на предстоящей карьере юриста. Первая самостоятельно изданная им книга принесла не только материальные огорчения, но и осложнения с духовной цензурой. Ведомство Победоносцева «благочестиво» обкарнало литературное дитя Шмелёва не на одну страницу. «Вольные», по мнению цензоров, «описания» писателю пришлось самолично выдирать из всех книг тиража, опустошившего тощий карман автора. В этот горький для начинающего писателя период юридическое поприще представлялось ему не менее благородным служением России. Жизнь опрокинула эти надежды. Служба с 1899 года временным поверенным в одной из частных юридических контор Москвы явно не задалась недавнему блестящему выпускнику университета. «Полтора года этой деятельности, - писал он в автобиографии, - отравили меня. Пришлось вести борьбу за существование, тяжёлую борьбу. Шли дела с кляузниками. Я чувствовал себя униженным, когда приходилось напоминать какому-нибудь торговцу о забытой пятёрке». Тягостное безденежье главы молодого семейства немного скрашивали регулярно получаемые небольшие дивиденды от акций Северной (Ярославской) железной дороги, купленных когда-то на его имя покойным отцом. Но и дивиденды не спасали от нарастающей в душе угнетённости. Общая подавленность изредка прорывалась вспышками нервозности. Спасение и отраду он находил единственно в своей семье, созданной в начале студенческих лет в 1894 году. В отличие от прежней деспотической домашней среды, Шмелёв впервые почувствовал себя самостоятельным, а главное, любимым. Именно этого после смерти боготворимого отца (вспомним любовно выписанные строки о нём в «Лете Господнем»!) так недоставало ему раньше. Строгая опека умной, но чрезмерно властной матери Шмелёва - Евлампии Гавриловны, взявшей дела мужа после его кончины в свои руки, более отдалила, чем сблизила их между собой. В отличие от других детей - старшего Николая и младшей Софьи, отличавшихся от Ивана сравнительно покорным характером, между матерью и младшим сыном установилась душевная холодность. Увы, в последующие годы она только увеличилась. Упоминаем этот факт из семейной хроники затем, чтоб ярче подчеркнуть, как много значило для него супружество. Женская ипостась мира по- настоящему открылась ему лишь в образе жены. В то самостоятельное после окончания университета трёхлетие любящая Ольга Александровна, как могла, утешала мужа, удручённого неудачами. И было бы справедливо в коротком очерке посвятить ей несколько строк. До самой смерти на чужбине (в 1936 году от сердечной болезни) была она его ангелом и, без всякого преувеличения, музой. Урождённая Охтерлони, она познакомилась с гимназистом Иваном Шмелёвым, когда её семья квартировала некоторое время в просторном доме купцов Шмелёвых на Большой Калужской улице в Москве. До наших дней дом не сохранился, он стоял приблизительно там, откуда сегодня начинается Ленинский проспект. Приезжая на каникулы из Санкт-Петербурга, где училась в Патриотическом институте, юная «патриотка» быстро отличила начитанного, глубокого и вместе с тем искреннего Ивана от других юношей. Дочь скромно жившего героя Крымской кампании - штабс-капитана Александра Охтерлони, обаятельная и умная, она оказалась тонко чувствующей женой и необыкновенно находчивой, рачительной хозяйкой. Даром, что по отцу принадлежала к давно обрусевшей боковой ветви шотландских королей Стюартов (дед и прадед были генералами русской армии). С материнской же стороны заполучила кровь немецких дворян фон Вейденгаммер, также обрусевших. Жить бы да нос задирать, однако... На титулы предков в семье Охтерлони давно уже смотрели здраво, а потому и к нижним чинам-сословиям относились вполне демократично, в духе следования нормам православной этики. Но вернёмся вновь к супругам Шмелёвым. Супруги Шмелёвы с сыном Серёжей. 1901 г. О чудесах практичности Ольги Александровны, уживавшейся в ней с христианской добротой и стойкостью, осталось немало свидетельств. Благодаря этому Шмелёв был избавлен от многих неурядиц, коими полно начало всякого супружества. Радости взаимопонимания дополнились вскоре появлением на свет сына Серёжи - белоголового ангела, нежно и без баловства ими пестуемого. В счастливых родительских хлопотах
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4