Владимир в лицах 65 в подполье, чтобы спустя время вспыхнуть ещё яростнее. Усвоил ли Сергей уроки революции? После окончания духовного училища Сергей в августе 1909 г. был переведён в первый класс Владимирской духовной семинарии, в которой он обучался по апрель 1910 г. В 1910 г. его исключили из семинарии. За что? За хулиганство. 26 марта 1910 г. инспектор семинарии А. Скворцов представил ректору рапорт следующего содержания: «В книге записей проступков воспитанников под 20 числом с. марта помещена пом. инспектора Д.В. Смирновым следующая запись: “<...> Бессонов Сергей <...> намеревался уклониться от всенощного бдения <...>. В оправдание своего поступка Бессонов ссылался на увлечение (рисовал что-то) <...>. После вечерней поверки Бессонов <...> (пытался - В.Ф.) уговорить меня не записывать <...> в кондуит и когда попытка не увенчалась успехом, Бессонов демонстративно ушёл в занятную (комнату для учебных занятий - В.Ф.). За ужином в том столе, где сидел Бессонов <...> послышался свист <...>. Подозревая в учинённой по отношению ко мне демонстрации Бессонова <...> я вызвал (его - В.Ф.) для объяснения. На мой вопрос: "Свистел ли их стол?" Бессонов довольно грубо ответил: "Не знаю, может быть" <...>. Во время моего увещевания и призыва к раскаянию, Бессонов смеялся, отрицал свою виновность и даже, допуская дерзость, сказал, что "из моей придирки ничего не выйдет"”»14. Наказание за непослушание последовало быстро. 7 апреля в учебный комитет при Св. синоде из правления семинарии было сообщено об увольнении С.А. Бессонова из семинарии15, и Сергей получил «Свидетельство» о том, что он уволен «согласно прошению» самого Сергея. Правление семинарии милостиво отнеслось к Сергею: не стало выносить сор из избы и усугублять его положение. В «Свидетельстве» было отмечено, что поведение его отличное, что по всем предметам у него отличные, очень хорошие и хорошие оценки16. Увольнение из семинарии напугало Сергея и стало и для него, и особенно для семьи, большой бедой. Сам Сергей всеми силами стремился к восстановлению, тем более что ему было обещано поступление в семинарию через год. 29 апреля 1911г. он написал покаянное прошение: «<...> надеждой я жил учебный год и только эта надежда дала мне силу перенести величайшее горе - смерть горячо любимого отца, единственного кормильца большой, неустроенной ещё семьи. Моё исключение из семинарии было одной из главных причин его (отца - В.Ф.) болезни, а потом смерти. Сознавая всё это, не могу без боли сердца вспоминать свой мальчишеский задор, свою глупость и невоспитанность, особенно тяжело становится тогда, когда видишь безисходную нужду и горе близких и сознаёшь, что ты виновник этого горя. Слёзно молю простить мне прошлое и допустить до вступительного экзамена во П-й класс и таким образом дать мне возможность своим хорошим поведением хотя бы отчасти загладить свою вину и перед семинарией и перед своей семьёй»17. Ректор семинарии протоиерей И.В. Соболев поверил в искренность раскаяния Сергея и допустил его к испытаниям для поступления во второй класс. Испытания проходили после каникул во второй половине августа. Сергей к ним подготовился и сдал все экзамены, хоть и не блестяще, но сдал: по пяти предметам он получил 4 балла, по четырём - З18 и был восстановлен в семинарии. Весь 1911/12 учебный год он вёл себя безупречно, как и обещал. В четвертной ведомости из 30 оценок у него было 15 пятёрок, 14 четвёрок и только одна тройка по гражданской истории19. По итогам года он стал отличником, получив во время майских экзаменов по всем предметам пятибалльные окончательные оценки. А экзаменов было 8: по теории церковного пения, гражданской истории, математике, Священному писанию, немецкому, латинскому и греческому 20 языкам и истории литературы . «Красный профессор» 1912 г. стал для Сергея рубежным. Он всё-таки бросил учёбу в семинарии21, забыв слёзные обещания, забыв о смерти отца и о горе семьи. Усмирить семинаристов не удавалось22. 9 июня 1912 г. полицмейстер сообщил губернатору и начальнику губернского жандармского управления о том, что семинаристы планируют провести в сентябре забастовку по поводу перемены форменной одежды на одежду духовного ведомства. Волнение в семинарии началось позже, 19 ноября. В этот день полицмейстер сообщил губернатору, что «сего числа в духовной семинарии после 4-го урока в час дня группа воспитанников различных классов кроме 6-го в количестве 300 человек собралась в актовом зале на самовольную сходку и, несмотря на увещевание лиц инспекции и лично ректора и Архиепископа Владимирского и Суздальского Николая, не только не разошлась <...>, но позволила себе кричать, буйствовать и грубо требовать немедленного удаления некоторых лиц инспекции <...>. По приказу Вашего Превосходительства я явился в здание семинарии с нарядом городовых и стражников в 3 часа дня, в актовом зале сходка продолжалась, воспитанники кричали, свистели, стучали ногами и на требование разойтись, кричали, чтобы я сам оставил их, так как они со мной никакого дела не имеют и чтоб к ним немедленно явился ректор. Последний не мог явиться <... > ибо утром на <... > сходке с ним произошло обморочное состояние и он слёг <...>. К моему приходу <...> на сходке оказалось 68 человек, список коих при сём прилагается».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4