Городская жизнь 55 В таких условиях выражение протеста сложно оценить однозначно. С одной стороны, положительный момент заключается в наличии собственной позиции, самостоятельности и активности молодых людей, которые могут свободно высказывать свои мысли. Преподаватель института и директор исторического музея Алексей Иванович Иванов справедливо заметил, что «Совет не вправе указывать слушателям, как писать заявление, а обязан рассматривать все заявления». Такая свобода в отношениях - это традиция высшей школы, основанной на разумности принятия решений, о чём и говорил Алексей Иванович. С другой стороны - необходимо было понять мотивы протеста. Владимирский ИНО, как и другие вузы страны, формировал социалистические принципы у нового поколения. Разговоры о «старой профессуре», не поддерживающей новый порядок, об устаревших нормах жизни заставляли студентов ощущать своё преимущество в новом, советском мире. Предложенная Совету ИНО студенческая резолюция по этому делу служит примером амбиций, неадекватной самооценки и нетактичности: «сознавая, что повышенность тона лектора Бауэра вызвана была перерывом лекции, Совет всё же находит поведение Бауэра и его отношение к студентам на лекции 17 февраля нежелательным и впредь не допустимым». Всё же резолюция преподавателей получила большинство при голосовании на заседании Совета. Студенты заявили, что только один из присутствующих на Совете студентов голосовал «против», поэтому они остались при своём мнении. После рассмотрения всех вопросов состоялось обсуждение данного инцидента. Тон студентов вызывал у части преподавателей возмущение. Например, Георгий Иосифович Доброгурский, получивший классическое дореволюционное образование, враждебно воспринял протест первокурсников и «упрекал правление, которое не вернуло обратно протест слушателям». Зоя Михайловна Дормидонтова нашла такой протест недопустимым в вузе, так как «он роняет честь студенчества, уподобляющегося учащимся средней школы». Преподавателям ответил студент Василий Башмачников, который попросил занести в протокол от имени присутствовавшего студенчества, что они «против иронического и насмешливого отношения большинства членов Совета к студенчеству». Председатель Фёдор Алексеевич Альбиц- кий отметил, что «иронического отношения к студентам нет, и попросил сохранить спокойствие и быть объективным в своих суждениях и вносить конкретные предложения». Более спокойно, но строго выразился Владимир Григорьевич Наркевич: «лектора, прежде всего руководители <.. .> должны указывать слушателям на допустимость или недопустимость их поступков, но не должно замалчивать фактов, и вещи должны Ф.А. Альбицкий (фото из личного архива О.Ф. Терёшиной) быть названы своими именами». Дмитрий Владимирович Соколов призывал найти мирный исход из создавшегося положения, «объясняя его повышенным настроением, как лектора, так и слушателей». Председатель Правления ИНО Ф.А. Аль- бицкий говорил об ответственности студентов за свои поступки. Итог прениям подвела речь З.М. Дор- мидонтовой, которая предложила прекратить обсуждение, принявшее яростный характер. «Она понимает молодых студентов, которые реагируют на всё сильнее, чем люди пожилые; она находит, что теперь необходимо постараться загладить этот инцидент, который, несомненно, оставляет плохой след в отношениях слушателей и лекторов». Случай на лекции А.А. Бауэра показал проблему «отцов и детей» в советской высшей школе. «Отцы» выступили хранителями устоев высшего образования, сложившихся ещё до революции 1917 года. Некоторые владимирские преподаватели ревностно отстаивали церемониал лекции от посягательств первокурсников, не имеющих представлений об атмосфере студенческой жизни классического университета, её корпоративности, старых понятиях о достоинстве, чести и уважении профессуры. Часть преподавателей внутренне не принимала поведение студентов, даже осуждала, и перекладывала всю ответственность на первокурсников, понимая и снижение уровня общего развития «новой» студенческой среды. Но все также прекрасно понимали, что новое поколение необходимо приобщать к академической культуре и показывать, что такое институтское братство и его достоинства. А.А. Бауэр был не один - плеяда выдающихся преподавателей, учёных и деятелей культуры сумела заложить эти идеалы на Владимирской земле. Если в начале 1920-х годов повседневная жизнь вуза складывалась стихийно, путём диалога между преподавателями и студентами, через выяснение общих ценностей, то уже с середины 1920-х годов государство чётко определяло поведение в социалистических вузах. И только благодаря научно-педагогической интеллигенции, свято отстаивавшей принципы высшей школы, до сих пор сохраняются основы классической академической культуры, не имеющей временных границ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4