Наши публикации 119 рядить, обратили бы внимание на отсутствие моих родственников, и это было бы мне неприятно. Поэтому я предложил Нине обвенчаться в селе Крутец у моего друга детства Сергея Ивановича Цветкова, который был там священником. Я знал, что он мне не откажет в этом. На этом мы и порешили. Но родителям Нины мы свой план сразу не открыли; гуляем себе и помалкиваем. Будущая тёща Анна Фёдоровна, по присущему всем матерям беспокойству о судьбе своей дочери, из-за нашего молчания стала проявлять некоторое недоумённое раздражение, тем более, что соседи спрашивали её обо мне, догадываясь о моей роли, а она ничего определённого не могла им ответить. Стала она пытать Нину, та это мне передала. Пришлось как-то за чаем открыть тестю и тёще наши планы и получить их согласие. Я просил родителей Нины не затевать никаких свадебных пиров: не нужно излишних трат, а во-вторых, для меня чем тише, тем лучше, при моём отъединённом от родителей положении. В первой половине июня я собрался в Орехово. Перед отъездом родители Нины помолились Богу, благословили Нину и меня крестом и иконой, произведя тем первое Божие закрепление нашего договора на совместную жизнь; а последнее уже должен довершить священник в церкви. Простился я с Ниной и её родителями как жених и богоданный сын и поехал в Орехово, с тем, чтобы 1 июля приехать в Порецкое, прибыть уже на правах законного мужа Нины. По пути я заехал в Крутец к другу Сергею Ивановичу, чтобы договориться с ним о венчании. Сергей Иванович и его жена обрадовались нашим планам венчаться в Крутце. Сергей Иванович расценил это как выражение нашей крепкой дружбы. Уговорились, чтобы совершить это 1 июля. Я уехал в Орехово и там продолжал свою практику. Нине сообщил, что в Крутце всё подготовлено для обряда венчания, и я приеду с Василием Александровичем Столетовым накануне дня венчания, то есть 30 июня, и буду ждать её с сестрой на станции Петушки. Нина написала мне, что она приедет с сестрой Таней утром 1 июля. Таким образом, все приготовления к свадьбе были сделаны. Пришло 30 июня - 1 июля. Мы с Василием Александровичем прибыли в Крутец. Утром я отправился на станцию к поезду для встречи Нины и Тани. Они приехали. С Ниной я поздоровался поцелуем; она после сказала, что этим я смутил её перед Таней. Нанял я извозчика до Крутца, причём у него оказалась даже двуконная запряжка, и договорился с ним, чтобы он вечером приехал и увёз нас обратно к поезду. Нина к венчанию переоделась, так что стала похожей на настоящую невесту, я залюбовался ею; я же был в неизменной своей студенческой тужурке, за неимением другого, только сестра Капа сшила мне к этому торжеству шёлковую рубашку. Пошли в церковь. Я думал, что обряд венчания произойдёт в самом скромном виде, а оказалось, что друг Серёжа обставил его, в секрете от меня, некоторой торжественностью. Он организовал хор певчих из местной интеллигентной молодёжи, главным образом из студентов, зажёг много свечей в церкви. Василий Александрович держал венец над головой Нины, чтобы не испортить ей причёску, а я имел венец прямо на голове. Не скажу, что обряд венчания тронул меня; я относился к нему, как к необходимой формальности; главным я считал нашу взаимную любовь и нашу договорённость жить вместе; церковный обряд только узаконивал наши отношения. Сергей Иванович и его жена Нина Константиновна пошли дальше, чтобы подчеркнуть нашу дружбу: был приготовлен ими свадебный стол с пирогами, закусками и выпивкой. К столу была приглашена вся молодёжь, принимавшая участие в нашем венчании. Получилась весёлая компания. Нас - жениха и невесту - по обычаю посадили рядом, кричали нам: «Горько!», заставляя через поцелуи делать напитки сладкими, - шёл обычный свадебный пир. Прервал эту пирушку извозчик, который приехал отвезти нас к поезду. Умилённые общим вниманием, мы сердечно простились со всеми и прежде всего с любезными хозяевами-друзьями и уехали, напутствуемые благими пожеланиями на счастливую долгую жизнь. Итак, мы законные муж и жена, с любовью смотрим друг на друга и гордимся друг другом; перед нами большая жизненная дорога, конец которой теряется в неизвестности, но в то время о конце не думалось, мы жили только хорошим, светлым настоящим. Поехали мы и Таня; Василий Александрович из-за своих частных уроков не поехал с нами, хотя мы его усиленно приглашали в Порецкое. На станции Колокша к нам подсела Александра Александровна Невская, подруга Нины по Кадыеву: она по договорённости ехала в Порецкое на нашу свадьбу. Во время движения поезда мы с Ниной вышли на некоторое время из вагона и стояли на входной площадке вдвоём. Я сказал ей: «Ну, вот ты теперь уже окончательно моя. Любишь меня?» Она улыбнулась и сказала: «Конечно, люблю!» В Боголюбове нас встречал на лошадях брат Нины Александр. Он посадил к себе в таратайку меня и Нину - новобрачных, а Таня и Александра Александровна наняли извозчика и все поехали в Порецкое. Шурин, как мальчишка, увлёкся ролью кучера, тем более, что вёз молодую чету, и потому подгонял свою лошадь, так что извозчик поотстал и приехал в Порецкое позднее нас. Как только мы вошли в дом, тесть и тёща благословили нас иконой по старому русскому обычаю. Таня и Александра Александровна опоздали к этой церемонии, чем были недовольны, особенно Александра Александровна. Теперь я уже был узаконенным членом семьи Смирновых и вместо утерянной родной семьи из-за тяжёлого характера матери нашёл другую,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4