Гарая юлица 112 Краеведческий альманах положении раздвоенности: «и хочется, и колется». Если бы поехала Татьяна Ивановна, то, вероятно, и я бы собрался в компании с ней, но она не удосужилась; а так, хотя я мыслями и рвался в Ка- дыево, но так и уехал в Юрьев учиться, не увидев своей красавицы. В Юрьеве среди учебных дел она мерещилась мне, я знал, что она на масляной неделе и на Пасху уезжает из Кадыева в Порецкое, в родную семью. Этим, как формальным предлогом, я воспользовался для письменной связи с ней: потешить себя хотя бы письмами, надеясь на ответные от неё. В письме я спрашивал, как она провела масленицу дома и в то же время сообщал ей о своей юрьевской жизни. В ответ получил от неё письмо. На Пасху послал ей на Порецкое письмо с принятым в то время пасхальным приветствием и тоже получил ответ. Весной она сообщила мне о сроке своего отъезда из Кадыева и о том, что они с Таней несколько дней проведут во Владимире, на квартире своих меньших братьев и сестры, чтобы помочь им в подготовке к экзаменам; указала адрес квартиры: Гороховая улица, дом Златоврат- ской. Мы с Колей, закончив свои экзамены второго курса, вместе тронулись из Юрьева на родину и оба заехали во Владимир; вечером пошли на Гороховую улицу, но неудачно: нам сообщили, что Смирновы чуть ли не вчера уехали в Порецкое. Было начало лета - июнь, прекрасное время года; у меня на душе был восторг после благополучного завершения экзаменов. Мне хотелось поэзии, любви; искра, брошенная в меня на святках, разгоралась, меня тянуло в Порецкое, и в один праздничный день я отправился туда пешим ходом по полям. Меня несло туда, словно на крыльях, дорога показалась очень короткой. Робко вошёл я в дом Смирновых и умильно взглянул на ту, ради которой пришёл сюда. Она, видимо, смутно поняла цель моего прихода. Погуляли всей компанией на реке Нерль, прошли на луг за рекой, дошли до леса, расположенного за лугом в версте от села, полюбовались на маленький водопад: природа села Порецкого очень разнообразная и живописная, особенно по сравнению с моим родным селом Суворотским, имеющим полевой - садовый характер, без реки, без леса. Я ходил очарованный - от природы, от близости любимой девушки! Настала ночь, нужно было уходить, но не хотелось, так бы и продлил день сегодняшний. Барышни проводили меня за село полем на расстояние одной версты. Нина, прощаясь, отдала мне бывшую у неё в руке ветку сирени и сказала: «Это со значением». Значения этого я не понимал, в этих девичьих тонкостях я не разбирался, но чувствовал что-то хорошее; пошёл, оглядываясь назад, на душе у меня было хорошо-хорошо. Ветку сирени я прижимал к губам; пришёл домой, воткнул её на сеновале, где спал, около подушки. Долго потом она там торчала в подсохшем виде, напоминая мне милую Нину. Можно предположить, что дальше я зачастил бывать в Порецком. Не тут-то было. Меня тянуло туда, я часто с вожделением смотрел на колокольню села Порецкого, но идти туда не решался: боялся показаться назойливым. С головой я зарылся в сельские работы, чтобы заглушить любовные порывы, и из-за этих работ однажды пропустил случай повидать Нину. Как-то среди лета Татьяна и Нина пришли в Суворотское в школу к врачу: то ли по делам каким-то, то ли для медосмотра - может быть, меня повидать и узнать, почему я запропал после такого интересного начала: девичьи души - потёмки. Я в тот день пахал, вернулся затемно усталый, поужинал и спать залёг, а на следующий день с восходом солнца опять был в поле. Сергей Иванович Цветков немного погулял с ними около школы, но мне не сообщил об их приезде: ему я тогда ещё не открылся в своём любовном тяготении, и потому он меня тогда как труженика не стал беспокоить, даже как-то пощадил мой покой. И так прошли июнь, июль. 6 августа в Порецком престольный праздник Преображение. В Суворотское из Владимира пришёл двоюродный брат Саша Александровский. Я подговорил его и Сергея Ивановича Цветкова идти на праздник в Порецкое. Матери моей это не понравилось, она была против моего влечения к Смирновым. Между прочим, она знала, что Татьяна и Нина приходили в Суворотское, но за ужином намеренно мне об этом не сказала. И теперь она начала форменно ругаться, видя наши сборы в Порецкое. День был жаркий: идти в студенческой суконной тужурке не хотелось, желательно было надеть лёгкую белую рубашку, но мать мне не помогла, а потому я самовольно извлёк из сундука первую попавшую рубашку - она оказалась нескладно сшитой, нехорошо проглаженной, но я её надел и ушёл. После, уже много лет спустя, Нина вспоминала мой довольно нелепый тогдашний вид. Приняли нас хорошо, радушно. Были и другие гости. Мне удалось один раз в паре с Ниной пройтись по селу. Нина пеняла мне, что я их позабыл. Я просил прощения и обещал исправиться, а в то же время думал о матери своей, которая тычет палкой в колесо. После этого я стал смелее, решил: чему быть, того не миновать. 16 августа суворотские обычно ездили во Владимир закупать «праздник»: 18-го августа в Суворотском престольный праздник Фрола и Лавра; и мои родители уезжали, а я, пользуясь отсутствием матери, собрался один и пошёл в Порецкое на свидание. И ещё я повидал Нину в сентябре, перед отъездом в Юрьев, - нанёс ей первый визит в Кадыево, ознакомился с её школьной обстановкой. Отправился в Кадыево в воскресный день, чтобы Нина была свободна от школьных занятий. Своей матери
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4