Наши публикации 111 6-классном училище в 1907 г. и уже второй год учительствовала в деревне Кадыеве Владимирского уезда, в 3-х верстах от железнодорожной станции Колокша. Была она дочерью дьячка большого села Порецкого (в пяти верстах от моего родного села Суворотского) Ивана Сергеевича Смирнова, человека многосемейного: у него было 5 дочерей и 2 сына. Нина была второй дочерью; старшая дочь Татьяна поступила в 1908 г. учительницей в моё родное село; здесь в школе я впервые увидел свою будущую жену. Пишу я эти строки в 1946 г., прошло с тех пор 37 лет, я уже овдовел, моя милая Нина уже 2 года лежит в могиле, и вот теперь, несмотря на давность времени, я с великим умилением берусь за воспоминания прошлых переживаний, чтобы закрепить их на бумаге. Зачем я это делаю? И сам не знаю; руководит мной какое-то безотчётное желание на старости лет путём воспоминаний пережить ещё раз прошедшую жизнь. Нина в 1908 г. - худенькая барышня, маленького роста, с длинной косой белокурых волос, очень живая, с сильным альтом, песенница, с оригинальной речью - картавила на звук «р». В первый раз я её видел не больше получаса; она произвела на меня впечатление приятной озорницы, барышни, как говорится, «гогольком». Это первое знакомство произошло, кажется, 24 декабря, накануне Рождества Христова. Татьяна Ивановна зачем-то приезжала на лошади своего отца в Суворотскую школу, вместе с ней приезжала её сестра Нина. Рождество Христово отмечалось в Порецком с приглашением гостей, и я был приглашён к празднику в Порецкое на второй день Рождества. Решили съездить, тем более что у меня стоял перед глазами образ милой блондинки. Я тогда не помышлял, что она сыграет большую роль в-моей жизни, роль жены и матери моих детей. Поехали в гости я, мой двоюродный брат Александр Цветков, моя сестра Мария. Нас приняли радушно, было весело в кругу большого многодетного семейства. Были и другие молодые гости, компания была почти исключительно из молодёжи. Было много юношеского задора, непринуждённого веселья; танцевали, пели, играли в разные игры - в такой весёлой, молодой, зелёной компании я был впервые; на меня она произвела обворожительное впечатление. Старшая Татьяна с матерью хлопотали больше по части угощения, а Нина старалась занимать гостей, особенно нас - новых знакомых. Я не был танцором и во время танцев, видимо, стараясь занять меня, чтобы мне не было скучно, она часто подсаживалась ко мне, и мы беседовали, расспрашивая друг друга о нашей жизни, невольно стараясь понять и узнать друг друга. Мне приятно было сидеть около неё, смотреть на неё, говорить с ней; я чувствовал, что во мне зарождается хорошее чувство по отношению к этой девочке. Расстались мы большими друзьями. Я пригласил Татьяну и Нину к себе в гости - в Суворотское на святки, а Нина пригласила меня к себе в школу в Кадыево на свои именины 14 января. Ночью мы возвращались по снежным полям домой. Я сидел на облучке в роли кучера и мечтал о блондинке Нине. 30 декабря приехали к нам в Суворотское Татьяна и Нина, весело провели вечер у нас. Были ещё С.И. Цветков, мой двоюродный брат из Владимира Саша Александровский, мой брат семинарист Миша и сестра Мария. Ночевали гости в школе в квартире Татьяны Ивановны, а утром после завтрака я со своими братьями Сашей и Мишей проводили милых гостей на их лошади до села Нового, дальше они поехали одни, а мы зашли к дяде Ване; его дома не было - он уехал во Владимир; тётя была рада нам - угостила нас, и мы стали играть в карты, а вечером возвратились пешком в Суворотское (около 3 вёрст). В этот праздник Нина больше занималась моим братом Мишей, по-детски озоруя с ним. В святки мне ещё раз удалось встретиться с Ниной, уже в более будничной, домашней обстановке. Когда они уезжали от нас и мы провожали их до села Нового, с ними убежала наша собака; и вот, жалея её, родители послали меня за ней в Порецкое на лошади - кажется в Крещенье, что я выполнил с большим удовольствием. После этих святок образ маленькой беленькой Ниночки стал часто мерещиться мне. Когда после святок в школу приехала Татьяна Ивановна, а я по- студенчески ещё не торопился ехать в Юрьев, то почти каждый день по вечерам стал ходить в школу к Татьяне Ивановне, и она навещала наш дом. Татьяна Ивановна была очень скромная, умная барышня, но не имела такой привлекательности и подвижности, как её сестра. Я любил говорить с Татьяной и дипломатически часто заводил разговор о Нине. Не знаю, догадывалась ли Татьяна о моих чувствах к её сестре. Но вот курьёз: моя мать заприметила что-то новое, неладное с её точки зрения в моём поведении - мои частые визиты к Татьяне Ивановне она сочла за любовь к ней. В то время моя мать, будучи женщиной повелительной, ещё не хотела выпускать из своих рук руководство детьми, в том числе и мной, хотя мне было уже 25 лет, и я был студентом университета. Она не могла примириться с мыслью, что вдруг я, будущий врач, женюсь на бедной девушке, на голи, как она выражалась, а Смирновых она причисляла к голи. Доселе она хорошо принимала Татьяну Ивановну, а теперь стала недоброжелательно относиться к ней, что мне очень не нравилось. Мать ошибалась, не распознала предмета моей влюблённости, и мне было обидно за неповинную Татьяну Ивановну, вся вина которой была в том, что она была сестрой Нины и познакомила меня с ней. Хотелось мне ещё раз до отъезда в Юрьев повидать заинтересовавшую меня девочку Нину, подмывало съездить к ней на именины, пользуясь её любезным приглашением, но я был скромен, боялся быть навязчивым и потому находился в
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4