6 города подошел солдат по национальности татарин. Он был закопчен от дыма, держал под мышкой плащ-палатку, на плече винтовка, на голове каска. С него лился пот, что называется «в три ручья». Мы спросили его: «Как дела?» Он нам ответил: «Наша батарея отбивалась от гитлеровцев, но снаряды были на исходе, позвонили в штаб – не отвечают, послали нарочного, он пришел и сказал, что штаба нет, уехал. Тогда мы выстрелили два последних снаряда, вынули замок из пушки, и кто остался цел, разошлись в разные стороны». Мы предложили ему поехать с нами, он отказался, сказав, что найдет свой штаб. Вот такие эпизоды были в первые дни войны. Потом ставка Главного командования поставила на перекрестках военных дорог заградотряды из пограничников с большими полномочиями, и все встало на свои места. Однажды наша колонна, груженная снарядами, шла вдоль леса, я ехал в середине колонны и увидел, что из первых двух машин повыскакивали шоферы и бросились к опушке леса, я и другие, конечно, сделали то же самое. Но «Мессершмитт» нас только попугал. На бреющем полете он пролетел над нашей колонной, но ни одного выстрела не сделал. Нужно было быстрее уезжать, пока он не вернулся. Подфарников на наших машинах не было, нам выдали в фары вкладыши с небольшой щелью для света. Так что, включая фару, свет через щель вкладыша очень мало освещал дорогу перед машиной. Ехать ночью было очень тяжело. Красные стекла задних фонарей заменили на синие, чтобы не столкнуться с кузовом впереди идущей машины. Приходилось очень напрягать зрение. Надо считать, что ездили ночью почти без света, а колонны направляли с расчетом, чтобы на передовую мы приезжали для разгрузки ночью. Наш батальон часто передислоцировался с места на место, по мере продвижения фронта. Иногда наш автобатальон был совсем близко от первого эшелона, так что шоферам не
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4