39 автоматные очереди. Было пустынно, лишь несколько групп солдат шли по дороге, ведущей туда, откуда слышались выстрелы. Мы сравнялись с ними и спросили: «Что, там еще воюют?». Они ответили: «На косе отбиваются загнанные туда власовцы». Ну, конечно же, у них было безвыходное положение. Так или иначе - смерть. Это было перед девятым мая. 9-го мая был прекрасный день, и почти в середине дня нас собрали и объявили, что война закончена. Мы все обнимали друг друга, жали руки, было принесено два ящика немецких сигнальных патронов разного цвета, и ракеты палили в честь окончания войны в воздух. Ракеты пускали не только мы, но и близлежащие части. На другой день жизнь продолжилась в привычном военном ритме, но только солдаты стали ждать дня демобилизации, офицеров кадровой службы это не касалось. Через некоторое время началась демобилизация по алфавиту. Я и старший сержант Урусовский – оба из Ярославля, ждали своей демобилизации. Но наши буквы уже давно прошли, а нас не демобилизуют. «Под лежачий камень вода не течет», – говорит русская пословица, поэтому Урусовский, как более свободный, чем я, узнал в штабе бригады, что командира бригады полковника Акопова упросили средние командиры, чтобы он задержал демобилизацию шоферов, что было противозаконно. Это потому, что средние командиры набрали себе трофейных автомашин легковых, как «Опель-блиц», «Опель-кадет», «Ситроен», а ездить на них не умеют, а 28-я танковая бригада должна была передислоцироваться из-под Кенигсберга в Кишинев. Вот оказывается, в чем был секрет задержки нашей демобилизации. Мы должны были вести эти частные, надо считать, автомобили в Кишинев. Но за полковником Акоповым было еще крупное нарушение законодательства и устава РККА. Он, уже после объявления об окончании войны, организовал «набеги» на немецкие фермы, оттуда грузили довольно респектабельную мебель. И эти
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4