32 даже не думал о какой-то роковой неожиданности. Однажды, как я помню, наша рота автоцистерн передислоцировалась в Белорусские леса, и ехали мы мимо большого лесного озера и остановились ненадолго на лесной поляне. Мы с Петей – поваром, решили использовать время между обедом и ужином и пошли, взяв винтовки, к озеру, в надежде нельзя ли там наловить рыбы и накормить солдат свежей рыбой. Подойдя к берегу, мы увидели почти разложившийся труп убитого человека в гражданской форме, обойдя его, мы вышли на железнодорожный путь, но чтобы далеко не уйти и не заблудиться, сразу с железной дороги решили пойти напрямую к месту расположения части. Только что, сойдя с насыпи и войдя в срезанную рассадку, мы невольно зашли на минное поле. Немцы, ограждая свои эшелоны от партизан, срезали железнодорожные рассадки и минировали их. Вот мы и попали с Петей на это минное поле. Осторожно перешагивая через проволочки, мы вышли из минного поля. Вот так, не разглядев проволок, мы могли подорваться на минном поле. На наше счастье все обошлось благополучно. Есть русская пословица: «И на старуху обрушилась проруха». Так и на меня обрушилась проруха. Выразилась она в том, что какая-то военная часть расформировалась, и к нам прислали на должность начпрода старшего лейтенанта-интенданта, а он «притащил» с собой заведовать продовольственным складом своего кладовщика – старшего сержанта – оба москвичи, причем «ушлые». Я остался экспедитором, и продолжал бы работать, но меня и шофера – Мишу, кладовщик поставил в очень жесткие рамки работы. По всей видимости, старшему лейтенанту и его протеже – кладовщику была необходимость от меня избавиться. Склад я сдал в «ажуре», за исключением 50 кг муки и 20 кг риса, оказавшегося в излишках. Я продолжал работать экспедитором, но в конце месяца в часть пожаловал майор юстиции, иначе говоря, майор КГБ и потребовал от меня
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4