21 представителя Особого Отдела КГБ. Это был майор низкого роста, но с очень приличным носом. Если солдаты рыли землянки командиру части и комиссару одну на двоих, то этой «персоне» всегда была вырыта землянка для одного. Он ничего не делал и никому не подчинялся, кроме особого отдела армии. Я попал под его внимание, и он вызвал меня в свою палатку, и начал свою речь сначала с «высоких нот патриотизма», хотя и так было понятно, что я не патриот немецкого государства, а советского. Потом он меня спросил, о чем ведется разговор между солдатами, не высказывается ли кто-либо против советской власти. Я ему ответил, что разговор ведется о состоянии наших машин, о рейсах, о питании, а политических разговоров у нас в землянке нет. Тогда он нахмурился и приказал мне, чтобы я шел в подразделение и ничего никому не рассказывал о нашем разговоре и сказал, что вызовет еще. После он меня вызвал еще раз, и ничего не добившись от меня, «отстал» с недовольным видом. Агента особого отдела из меня не получилось. Когда я рассказал об этом ребятам, спавшим в одной землянке со мной, они мне сказали, что в первом эшелоне такие «особняки» есть, вербуют себе «агентов», но эти «агенты» при первом же наступлении получают в спину пулю, от своих же солдат. Как ни старался наш опытнейший помпотех роты сохранить материальную часть роты, наш 262-й отдельный атобатальон был расформирован. Меня перевели в 314-ю отдельную роту автоцистерн, но уже Третьего Белорусского фронта. 314-я отдельная рота автоцистерн имела в своем распоряжении 100 автоцистерн на шасси ЗИС-5, всегда заполненных горючим для танков, непосредственно была в подчинении штаба ОСЧ (отдела смазочно-горючего) Третьего Белорусского фронта. Наше месторасположение было между 1-м эшелоном и штабом III Белорусского фронта. Назначение нашей отдельной роты было – заправить танки танковых бригад накануне
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4