8 патронов, да и не готовы мы были к этой внезапности. Нервы были очень напряжены – смотреть смерти в глаза, смотрящей на тебя через авиационные очки гитлеровского летчика, нажимающего на гашетку, и слушать шлепки о землю авиационных снарядов. Но прозвучала команда: «По машинам», и всякое чувство прошло, как будто ничего не было. Ко всему надо привыкать. Фронтовые дороги Калининской, Смоленской областей и Белоруссии были очень плохие. В этих областях и в Белоруссии было много болот, речек, малых и больших озер. В колдобинах дорог вязли наши автомашины, проезжали с большим трудом. Я помню, мы всей частью переезжали ночью на другое место расположения. Была поздняя осень. Речка, через которую мы проезжали, вышла из берегов. Мне приходилось ехать чуть ли не вплотную к первой машине, чтобы не оторваться от брода. А утром меня послали на прежнее месторасположение за оставшимся грузом. Я не мог запомнить брод ночью, да и речка за ночь прибавилась водой, и поэтому я забрался в нее так, что вентилятор забрызгал свечи водой, машина встала. Пришлось снимать брюки и идти вброд до берега в ледяной воде. Выйдя, я не мог идти, ноги озябли и не шли, пришлось их растирать и бежать в часть за буксиром, благо это было не далеко. В некоторых, почти не проезжих болотистых местах, саперы выкладывали поперечный настил из бревен. Проезжая по этому настилу, прыгая в кабине на сиденье, чувствовали, что наши внутренности как будто отрываются. А настил был 80-100 и более метров, проехать без передышки мы не могли. А что говорить про машины. Листы передних рессор лопались, как бы аккуратно не ехал, и по приезде в часть нужно было их менять. Запасные части отсутствовали, разбирали совсем вышедшие из строя машины. На этот раз мы автоколонной ехали под Нелидово, груженные снарядами. Жара стояла невыносимая. Я
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4