28 Наметанным глазом заведующий тут же отличал рабочий люд от «урок» и пунтовщиков (просящих милостыню) и относился к ним хорошо. Подружился я с двумя рабочими-строителями, русским и татарином, это были люди постарше, и я с интересом слушал их рассказы. Сверстник мой Миша Каменский приехал в Одессу с Урала, чтобы получить профессию киномеханика, хотя скорее здесь можно было получить «профессию» карманника. Мы держались вчетвером, иначе среди уголовников было несдобровать. Перед большими праздниками большую их часть забирала милиция, а после праздника отпускали. Соседи по ночлежкам предлагали купить разные вещи, явно ворованные, звали с собой «на дело». Тут нужно было уметь ответить так, чтоб больше не приставали, раз и навсегда. Директор биржи послал меня на завод подъемнотранспортных сооружений имени Январского восстания в бригаду слесарей-монтажников. Бригада была интернациональной — украинцы, поляки, евреи, русские. Неутомимый бригадир дядя Саша работал быстрее всех. Трудились мы дружно и весело, заработки были хорошие, но и перекуривать было некогда. Почувствовал я в жизни себя увереннее и очень захотелось вырваться из ночлежного дома. Один сосед по комнате дал мне адрес, где сдадут угол, но хозяйка дала мне от ворот поворот, повышенным тоном объяснила: «Тот, кто тебя послал, не заплатил за квартиру да еще и часы украл!». Пожал я плечами и ушел. Останавливался у колонок, расспрашивал женщин, берущих воду, и вот — повезло. В районе Пересыпи снял я угол у одной болгарки в проходной комнатушке. Она поставила условие, что, кроме квартплаты, я должен отдавать и все продуктовые карточки, за исключением хлебной. Итак, после всех превратностей судьбы безработного я начал жизнь нормального рабочего человека.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4