26 брюки, поскольку мои были дыра на дыре. Пошел на «толкучку», где ко мне подошел спекулянт и заговорил поеврейски, спрашивал, не еврей ли я. Я объяснил, что ищу брюки, он закричал, чтобы послали за Ицыком. Появился Ицык с брюками, он нахваливал их, прикладывал ко мне, уверял, что впору. Мы сговорились о цене и продавца как ветром сдуло. А я зашел в пустой ларек, снял старые брюки, одел новые и оказалось, что они коротки, а когда наклонился еще и треснули по швам. Так и бросил «новые» брюки в ларьке, ушёл в старых. От Володьки Максимова всегда исходили дельные предложения, например, мы успешно разгружали кавуны из дубков — больших парусных лодок, и денег заработали и кавунов наелись. Но однажды Володька пришел со сногсшибательным предложением: «Давай поедем в Италию!». Сначала я думал, что он шутит и отвечал шутками: «Что, на воздушном шаре полетим или два билета на теплоход купим?». Но оказалось, что у него есть план, нужно пробраться к теплоходу и когда пограничник отойдёт от трапа, быстро вбежать на палубу, а там залечь в шлюпку, покрытую брезентом. Долго я спорил, а вдруг пограничники найдут? Но потом согласился, и мы пошли в порт. Шёл дождь с ветром, смеркалось, мы спрятались за большими ящиками у трапа итальянского теплохода, но пограничник с винтовкой стоял у трапа и не отходил. Он был в плаще, а мы промокли насквозь и тихо, тихо убежали из порта. Больше попыток уехать не было. По молодости лет мы не понимали, какому риску подвергались, при задержании дали бы нам десять лет лагерей, но это я узнал гораздо позже от знающих людей. Настала осень, хоть и южная, но с дождями, промозглым холодом, пришлось мне из летних «гостиниц» перебираться в гостиницу для безработных. Называлась она не «Бристоль» и не «Лондонская», а просто ночлежный дом. Но прежде, чем купить десятикопеечный билет в ночлежку, мне, как и всем, предложили пойти в
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4