24 подбородке растительность была незначительной, но зато выросли большие кудрявые бакенбарды. Кое-кто звал меня «Москва», за непохожий на местный говор. Что ж, пришлось отзываться. Через пару дней на бирже труда я познакомился с таким же бедолагой, как и я сам, звали его Володька Максимов, и был он более опытным в безработной жизни. Володька сразу же предложил пойти в порт и подзаработать на переноске вещей. Вход в морской порт был свободным, и мы попали как раз к приходу теплохода «Молдавия», прибыл он из Херсона, с трапа сходили пассажиры, и тут же я подхватил чемодан какой-то женщины, по её просьбе. Подхватил и побежал так быстро, что женщина еле-еле поспевала за мной и всё просила: «Мальчик, потише!». Но чемоданы были тяжелые, гнули меня к земле, идти тихо я просто не мог, они так и влекли меня вперед. Получил я от нее тридцать копеек и пошел обедать. Пассажирские теплоходы ходили редко, а есть хотелось каждый день, поэтому ходил я в типографию, чтобы малость подзаработать на газетах. В широкое окошко отдавал тридцать копеек, получал тридцать газет «Черноморская коммуна», потом, что есть духу мчался на угол Дерибасовской и продавал их уже по три копейки. «Навар» обеспечивал меня на три дня обедом в студенческой столовой. Живот мой стал несколько отходить от позвоночника, красоту Одессы стал замечать. Любовался оперным театром, приморским бульваром. В хлебной гавани грузились зерном иностранные теплоходы, хотя население хлеб получало по карточкам. Вообще противоречий было много. Рядом с нами, нищими безработными, жили очень хорошо обеспеченные люди, жили в красивых домах, в шикарных гостиницах. Ну, а мой парк Шевченко был неважной «квартирой», особенно в дождь. Биржа труда иногда меня радовала, заведовал ей молодой еврей по фамилии Май, изредка он посылал меня
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4