23 от чумы, а живёт подаяниями и мелкими кражами. Я же ищу работу, хочу работать, кражу отвергает моя совесть, а деньги на пропитание хоть и скудные, мне даёт мой профсоюз. Бродяга я вынужденный. И всё же с опаской думал: «А вдруг изменит мне твёрдость характера, забуду воспитание матери, попаду в отчаянное положение и пойду по уголовному пути?» Впереди была Одесса. И хоть меня там никто не ждал и не встречал, всё же — большой город. Прибыл я туда в день своего рождения, шел 1929 год. Одесса преподнесла мне подарок — тёплые лучи солнца. На станции Лузановка останавливались все товарные поезда, слева от меня сверкало на солнце Чёрное море, к нему-то я и направился. Не знаю, был ли это пляж, но на берегу грелись несколько пар молодых людей. Отошёл от них в сторону и разделся, решил смыть дорожную пыль и грязь. После процедур, ободривших тело, двинулся я к центру Одессы, прошёл по Московской улице, поднялся по Потёмкинской лестнице, мимо статуи Дюка, но любоваться этими красотами настроения не было, ведь безработный – это далеко не турист. Искал я биржу труда и скоро нашёл. Прямоугольная комната, окошечко в стене, туда подал справку с последнего места работы и зарегистрировался. Вокруг сидели человек пятнадцать безработных. Двое подошли ко мне и как-то безразлично спросили: «Кто я, откуда?» Ответил, что из Коврова, и они так же безразлично пожали плечами. Моей «гостиницей» стал парк Шевченко. Там на скамейке, усталый, измотанный, я уснул. Утром, придя на биржу, я нашёл её заполненной безработными, начались знакомства и тут же я получил прозвище — Пушкин. Произносили это имя с мягким акцентом, выговаривая «ш» как «Щ». А прозвище дали за то, что на моей голове, давно не стриженной, выросла целая копна кудрявых волос. Над верхней губой и на
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4