20 Прижавшись друг к другу, мы крепко спали, а под утро, когда пригрело солнце, уснули ещё крепче, так что даже не слышали, как сторож вышел из подвальной сторожки. Человек он был учтивый и мирно предложил нам: «Ребята, вставайте, скоро начинается служба, я вам открою ворота из ограды». Здесь мы с Ванюшкой наскоро попрощались, причем подсчитав предстоящие расходы на кепку и хлеб, излишки денег он отдал мне. Ну, а я остался один. В Москве был впервые и она пугала меня своим шумом, на работу здесь устраиваться не хотелось, решил ехать дальше. Побоялся, что сгонят с любого «экспресса», купил билет до Серпухова. Ехал легально и чувствовал себя королём положения, даже смотрел в окно. А вот когда пересел на поезд до Тулы, мне уже не пришлось смотреть в окно, а пришлось ёрзать на своём сиденье, в тревоге ожидая контролёров. Самое страшное, если высадят на полустанке, потом попробуй, прыгни на товарняк, если они очень редко там останавливаются. Но до Тулы я доехал благополучно, а к голоду привык. В городах из «пистончика», маленького карманчика брюк, доставал мелкие монеты, покупал булочки и ел. Булочки были большие, посыпанные сахаром, пахли сдобой, заморить червячка вполне можно было. Тула показалась мне городом неприветливым, да по сути дела безработных нигде не привечали. Вскочив на первый же товарняк, доехал до Орла. В Орле прошёл дождь, была грязища, и я, продолжив путь на своём товарняке, прибыл в Курск. Начинало уже темнеть, нужно было искать «гостиницу», чтобы переночевать. Выбрал городской парк, и как потом убедился, это самое благоприятное место для ночлега бродяг. Пристроился на самом высоком месте, на пустой скамье, ватный пиджак под себя, вместо подушки — кепка. Начал было засыпать, но трели cоловьёв разносились из каждого куста, тут я и понял, что выражение «курские соловьи» — не пустые слова.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4