rk000000303

~ 32 ~ дали Заречья – всё это было предложено Фатьяновым своему другу – Сергею, как полцарства в старых сказках. Читал по тетрадке чер- новые строфы поэмы. Он так и говорил: « А я тебе стихи посвящаю». Когда Фатьянов с Никитиным встречались в Вязниках, то обыч- но ходили в гости на Рабочую улицу к родственнику Фатьянова, ру- ководителю местной литературной группы, прозаику, вязниковско- му сказочнику, который оставил заметный след в детской литерату- ре, много работал с молодыми литераторами и над мемуарными очерками о А. И. Фатьянове - Ивану Алексеевичу Симонову. Теперь уже нет в Вязниках ни Подгорной, ни Рабочей улиц. Первая носит имя Фатьянова, вторая — Ивана Симонова. Это было убежище советского книгочея. Здесь вместо домового жил невидимый дух творчества. Он жил в книжном шкафу и на ви- сячих книжных полках, в пианино с опущенной крышкой, в ручках - самописках с поломанными перьями, в школьном глобусе из папье- маше. В этом доме говорили в основном о литературе. Читали стихи собственные и любимых поэтов. Спорили до изнеможения о точно- сти помнящихся слов из стихотворений великих поэтов. Возможно, сам Фатьянов и был заводилой этих споров, потому что многие вспоминают похожие эпизоды и из московской его жизни, и в домах других его друзей. Откуда-то появлялся сборник цитируемого поэта, оживленно проверяли, торжествовали, огорчались. Никогда не чи- тали низких стихов. Поэзия этих компаний всегда была высокой. Гостили у Симоновых — два, а то и три дня. Едва гости на порог, ба- бушка Ивана Симонова, начинает печь ватрушки. Пироги пеклись у всех: с вишнями, с яблоками, но куда им до тех ватрушек! А вынесе- ны были рецепты этих блюд из простой крестьянской избы, из сре- ды, где не было слова "кухня". Бабушка любила Сергея Никитина и говорила, что он — красавец. У Никитина костюмчики всегда только из Москвы. Он умел носить их. И бабушка благоговела перед ники- тинским комильфо. Фатьянов тоже придавал значение одежде, но не первостепенное. Одевался он без особого лоска, мог быть безала- берным в зависимости от настроения. И тогда Алексей, чтобы уго- дить бабушке, садился за пианино. Играл и пел песни. Сам же поэт был настолько одарен, что он дарил мелодии, словно доставал из кармана горсть семечек или папиросу из портсигара. Его игра не была профессиональной, но песня угадывалась. Он спел новую, еще не записанную на радио песню «Не плачь, красавица, вода и так со- леная»… Все были удивлены, что эту мелодию он сочинил сам.