rk000000283

скопу Сергию. Одна моя проповедь ему понрави­ лась (в подобных случаях проповедь могла быть напечатана в «Епархиальных Ведомостях»), одна­ ко на рукописи оказалась его надпись: «Печатать не рекомендую». Потом мне было сказано: «Когда ректор печатает, инспектор должен молчать». Я чувствовал, что архиепископ Сергий ко мне не благоволит, считая меня недостаточно стро­ гим инспектором, но так как в семинарии ника­ ких серьёзных скандалов не возникало, его не- благоволение неприятных последствий пока для меня не имело. Однако весной 1896 года я дал ему повод быть мною весьма недовольным. Ученик Д. упросил меня отпустить его в со­ бор на посвящение его зятя, а оттуда к нему на семейную трапезу. Прихожу к ужину, спрашиваю Д.: «Ну, как пировали?» - и вижу - он пьянёхо­ нек... При новых порядках во Владимирской се­ минарии не только выгоняли семинаристов, по­ явившихся в нетрезвом виде, но достаточно было одного запаха водки для обвинения в пьянстве. Мои помощники - их было у меня 4-5 человек - необыкновенно искусно умели улавливать этот запах. В данном случае вина была столь очевидна для всех 200 семинаристов, собравшихся в столо­ вой, что она не могла не получить огласки на всю семинарию. - После ужина приходите ко мне, - сказал я Д. Моё положение было трудное. Скрыть про­ ступок Д. было невозможно, довести его до све­ дения ректора - Д. безоговорочно подлежал исключению, а до окончания семинарии ему оставалось лишь несколько месяцев. Моё объяс­ нение с Д. было кратким. Несмотря на его прось­ бы о прощении, я ему сказал, что подам рапорт в Правление, а ему советую просить о. ректора о снисхождении; быть может, ректор, приняв во внимание, что он скоро кончает семинарию, со­ чтёт возможным его пожалеть. Через несколько дней приехала его мать-диаконица, кланялась мне в ноги и горько плакала. - Своего голоса за увольнение вашего сына я не подам, - сказал я. - Идите к ректору, его про­ сите. Ректор был этим крайне недоволен. - Вы всё сваливаете на меня! - возмущался он. - Вы меня подводите, а сами ни при чём... Я доложу Правлению! Действительно, доклад Правлению он начал с обвинения меня в безответственности: я взва­ ливаю всю тяжесть репрессий на чужие плечи, а сам остаюсь в стороне и т. д. В Правлении кроме преподавателей состояли и представители епар­ хиального духовенства. Священники оказались мягче, они заступились и за меня, и за Д.; было решено его не исключать, а в аттестате поставить ему за поведение низкий балл. Эта мера была равносильна окончанию учебного заведения с «волчьим паспортом», но всё же самое ужасное - исключение - миновало. Бедный Д. очень му­ чился. «Неужели мне дадут „волчий билет"?» - в отчаянии спрашивал он меня. По натуре добрый малый, он вряд ли заслуживал общественной отверженности. Мне было его очень жаль, но я ему ничего не обещал. Окончились выпускные экзамены. Инспектор должен давать сводку от­ меток всех семинаристов и свой отзыв о каждом из них. В ту весну (14 мая) была коронация, она- то мне и помогла. Я написал обстоятельный до­ клад и закончил отзывом о Д. приблизительно в следующих выражениях: «Если бы вы знали, как он страдал, как мучился! Нынешний выпуск со­ впал с коронацией. Милостивые манифесты, ам­ нистии... Раскрылись двери для многих. Неуже­ ли для Д. нет амнистии? Ознаменуем коронацию актом милосердия!..» Ректор сидит весь красный, многие преподаватели растеряны, но никто не смеет возразить. А священники рады, что я хоть и схитрил, а Д. всё же отстоял. Записали поста­ новление в журнал. Оно было действительно лишь при условии, если архиерей скрепит его подписью «Утверждается». Узнав о постановле­ нии, архиепископ Сергий был вне себя, он позвал меня и очень резко говорил со мной. - Вы всё испортите! Вы не понимаете, что вы делаете! Я могу написать, и вас в двадцать четыре часа вон из семинарии! - Как хотите... Я действовал по велению моей совести. Тон его разговора со мной был таков, что я ду­ мал: мне - конец! Не знаю, осуществил он свою угрозу или нет, а «Утверждается» в журнале скрепя сердце всё же написал. С архиепископом Сергием мне было тяжело. Отношения с ректором тоже не налаживались. Моё сближение с воспитанниками он толковал превратно: я потакаю их слабостям, ищу попу­ лярности ... Моё стремление приручить моло­ дёжь, добиться каких-то человеческих взаимо­ отношений он не только не поддерживал, но, по- видимому, видел в нём одно пагубное умаление авторитета начальства. В ноябре 1896 года у меня уже не было сомне­ ний: оба мои начальника - архиепископ и рек­ тор - мною недовольны. В первых числах ноября неожиданно из Пе­ тербурга прибыл ревизор, важный петербург­ ский чиновник (Докучаев). Ревизия должна была выяснить, насколько к лучшему изменился дух Владимирской семинарии после «чистки» и каких благих результатов добился новый инспектор. Ректор и сейчас отзывался о семинарии дурно, а я представил ревизору её состояние несколько в ином освещении. Ревизор выслушал меня и недо­ верчиво улыбнулся: молодой монах... 90 Краеведческий альманах С Г о л В ц а