rk000000283

боятся. Тогда я поставил себе задачей найти путь сближения. Мне хотелось понять их юные души. Пошутишь, бывало, поговоришь с ними, ска­ жешь ласковое слово - сначала смотрят волчата­ ми, а потом, убедившись, что ничего страшного их не ждёт, понемногу робко идут навстречу. Мо­ лодёжь поддаётся, когда к ней подходишь с до­ брым чувством. Были трудности, но не столько ученики их создавали, сколько установившиеся формы семинарского режима. Очень скоро я убе­ дился, что одной строгостью и страхом воспиты­ вать юношество нельзя. В этом основном вопросе метода воспитания сразу обнаружились несогла­ сованность и расхождение с теми лицами, от ко­ торых зависело направление всей педагогической работы. Общий контроль над семинарией был в ве­ дении местного архиепископа - преосвященно­ го Сергия (Спасского). Это был муж умнейший, учёнейший, доктор богословия, иерарх Фила- ретовской формации. Он пошёл в монахи, тоже потеряв жену, и в молодости, кажется, страдал нервным расстройством; последствиями болез­ ни остались странности, неуравновешенность, крайняя недоверчивость. Его долго продержали в архимандритах Знаменского монастыря, прежде чем дать ответственную должность. Не злой, но ненормально подозрительный, он считал желез­ ную дисциплину единственно действенным пе­ дагогическим методом и причину всех бед видел в недостатке строгости. - Не распустите мне семинарию. Будьте стро­ ги! - говорил он мне и заканчивал тоже строгим предупреждением: - Если вы мне её распустите, вы потеряете службу. Он никому не доверял - ни дальним, ни близ­ ким, ни начальству, ни подчинённым. Всюду видел злой умысел, козни, тайное недоброжела­ тельство. Этим объяснялась, вероятно, и его не­ людимость. В день его именин (5 июля) едет ректор его по­ здравлять и в недоумении возвращается обрат­ но: поперёк дороги, при въезде к архиерейскому дому, бревно - знак, что владыка поздравителей не принимает. Коридоры его дома были загромождены су­ хими дровами. Он боялся, что злоумышленни­ ки забьют взрывчатое вещество в какое-нибудь полено, и потому сам осматривал все поленья перед топкой. Его подозрительность граничила с манией. К нам он приезжал 1-2 раза в неделю. Вся се­ минария, бывало, трепещет, узнав, что подъехала его карета. Войдёт - и сразу ко мне: - Инспектор, ведите меня... (туда-то). Список уроков, на которых он хотел присут­ ствовать, он составлял дома. По его требованию учителя должны были полчаса спрашивать уче­ ников и полчаса давать урок. Это им не всегда удавалось с точностью выполнить, а главное, они робели, чувствуя себя перед ним школьниками: его учёность подавляла. Но какова была расте­ рянность учителя, когда либо он сам, либо кто- нибудь из учеников... начинал кашлять! Кашля архиепископ Сергий не выносил, потому что сам постоянно покерхивал и подозревал, что его пе­ редразнивают. Возникали смешные, а иногда и грустные инциденты. У одного преподавателя, пристрастного к вину, постоянно в горле першило, откашляться в присутствии архиерея он не смел, сдержаться - не мог. И вот он срывается со стула и бежит из класса вон ... Архиепископ в недоумении: «Что случилось?» Ему объясняют. Он одобрительно: «Вот это вежливый человек». Другой преподаватель, давая урок, несколько раз откашлялся. Архиепископ почёл это дерзким издевательством, никакого движения по службе с тех пор не давал, и учителю пришлось уйти в по­ датные инспектора. По той же причине архиепископ Сергий не разрешал семинаристам ходить в Успенский со­ бор, где сам служил. «Семинаристы керхают, не смейте их пускать в собор...» Это распоряжение ставило меня в трудное положение. Случалось, что в соборе посвящают брата или родствен­ ника ученика; он упрашивает меня пустить его на посвящение, а я недоумеваю, что мне делать. Спрашиваю: «Ты не будешь кашлять?» Мальчик уверяет, что не будет, и я его отпускаю, оставаясь сам под дамокловым мечом обвинения в непод­ чинении начальству. Помню неудовольствие архиепископа Сергия по поводу одного моего урока. Я объяснял уче­ никам Евангелие о Рождестве Христовом и гово­ рил о поклонении волхвов, Вифлеемской звезде... Мне хотелось блеснуть своими академическими познаниями, и я избрал из числа теорий, объяс­ няющих яркий блеск звезды, астрономическую теорию сочетания трёх планет на одной прямой. - А что говорит Иоанн Златоуст? - после уро­ ка спросил меня владыка. Слава Богу, на этот вопрос я мог ответить. - Ну вот видите, какие там теории! - сказал он. - Ангел вёл, вот и всё... Потом в разговоре с ректором он обвинил меня в рационализме и велел меня вызвать для объяснения. - Вы рационализм разводите! - упрекнул он меня. - Я священник и монах, какой же может быть у меня рационализм... - возразил я. - Ну, я сам когда-то в молодости дураком был. О. ректор и я говорили проповеди в соборе. За неделю я подавал её текст на просмотр архиепи- Книжная полка краеведа _______________________________________ 89_