rk000000283

минарии, опубликована она была на страницах «Владимирских епархиальных ведомостей» в 1865-69 гг., а в 1875 г. издана во Владимире от­ дельной книгой. И хотя по традиции в наши дни главным кра­ еведом, внёсшим наиболее значительный вклад в изучение исторического наследия Владимир­ ской духовной семинарии, по праву считается живший чуть позже Н.В. Малицкий, не стоит забывать о том, что первопроходцем в этой об­ ласти был всё же К. Ф. Надеждин. Кроме того, Ксенофонту Фёдоровичу удалось затронуть в своих научных работах такой весьма специфи­ ческий аспект деятельности Владимирской ду­ ховной семинарии, как поэтическое творчество её воспитанников и выпускников. Несмотря на весьма специфический и, казалось бы, доволь­ но закрытый характер этого учебного заведения, многие его руководители, начиная со стоявшего у его истоков епископа Платона (Петрункевича), поощряли занятия своих подопечных поэзией. Лучшие их стихи публиковались в издававшемся в семинарии «Семинарском вестнике», а весьма высокий уровень преподавания здесь древних и современных языков позволял семинаристам пи­ сать свои произведения на латинском, греческом и еврейском языках. По свидетельству историков и краеведов, изучавших впоследствии историческое наследие Владимирской духовной семинарии, поэзия и в дальнейшем ещё долго продолжала присутство­ вать в жизни учебного заведения, и, в частности, эту тенденцию весьма активно поощрял зани ­ мавший должность ректора семинарии на рубеже XVIII - XIX вв. архимандрит Павел (Предтечен­ ский). В стенах семинарии именно с ученических стихов, написанных по-латыни и по-гречески, опубликованных на страницах «Семинарского вестника», началась многолетняя и многооб­ разная творческая деятельность воспитанника семинарии Алексея Соловьёва, ставшего впо ­ следствии известным под именем архиепископа Агафангела, видного переводчика-библеиста. Такое характерное явление, как увлечение поэзией многих воспитанников Владимирской духовной семинарии, поддерживавшееся препо­ давательской корпорацией и руководством учеб­ ного заведения, получило достаточно оригиналь­ ное осмысление в творчестве Ксенофонта Фёдо­ ровича Надеждина. Им был составлен небольшой поэтический сборник «Семинарист в своих сти­ хотворениях» с комментариями, раскрывавши­ ми значение поэтического творчества и изучения древних и новых языков в жизни воспитанников духовных семинарий. Правда, в силу определён­ ных обстоятельств этот сборник был опублико­ ван во Владимире спустя много лет после смерти К. Ф. Надеждина - в 1908 г. Кроме уже упомянутых сочинений , в аж ­ нейшее значение для Ксенофонта Ф ёдорови­ ча, несомненно, имела его диссертация «Спо­ ры беспоповцев Преображенского кладбища и Покровской часовни о браке», защищённая в Петербургской духовной академии в 1863 г. и сразу же поставившая его в один ряд с самыми видными исследователями старообрядчества своего времени. Она была напечатана в «Право­ славном обозрении» в 1864 г. и выдержала ещё два издания - в Санкт-Петербурге в 1865 г. и во Владимире в 1877 г. В этом исследовании К. Ф. Надеждин коснулся некоторых довольно сложных вопросов, относящихся к самой сути старообрядческого раскола - непреодолимых противоречий между крупными беспоповски­ ми течениями раскола, главные центры которых находились в Москве, в часовнях, расположен­ ных на двух больших кладбищах, удалённых по­ дальше от центра города, чтобы таким образом воспрепятствовать распространению р аско ­ ла. Но в центре внимания оказались не только внутренние споры между старообрядцами раз ­ ных направлений. Рассмотренные им вопросы неизменно касались и отношений между старо- обрядцами -беспоповцами с приверженцами беглопоповских старообрядческих толков, и отношений сторонников старообрядческой тра­ диции в целом с приверженцами «господствую­ щего» вероисповедания и поддерживающей его государственной власти. Все эти проблемы К. Ф. Надеждин рассматри­ вает на фоне исторического контекста, приходя к важнейшему выводу о том, что многие внутрен­ ние противоречия старообрядчества, наиболее остро, казалось бы, явившие себя впервые только в XIX в., берут своё начало ещё в первых десяти­ летиях истории старообрядческого раскола. В частности, именно тогда старообрядцы публично заявили о том, что вследствие грехо­ падения «никонианских» священнослужителей все совершаемые ими обряды утратили свою действенность. Тем самым они фактически по ­ ставили под сомнение необходимость существо­ вания в Церкви таинств, а дальнейшее разделе­ ние старообрядцев сначала на беглопоповцев и беспоповцев, а затем - и на более мелкие толки и группировки довело воплощение этой идеи в жизнь пусть и до явно абсурдного, но вполне предсказуемого завершения. И вместе с другими таинствами у наиболее радикально настроенных старообрядцев-беспоповцев перестал считаться таинством церковный брак. Поскольку духовен­ ства у беспоповцев не было как такового, совер­ шить венчание было некому, и для начала закон­ ной супружеской жизни было достаточно лишь благословения наставника общины, по канониче­ ским нормам священником не являвшимся. 72 Краеведческий альманах - С | о л й ц а